— Неплохо, — степенно изрёк Михаил, стараясь скрыть радость в голосе. — Вдвоём унесёте ли?

Двое ушкуйников — те, что помощнее, приподняли за ручки сундук.

— Тяжеловат, но своя ноша не тянет! — шутили обрадованные находкой вятичи. — Как-нибудь донесём.

— Тогда несите в ладью, потом вернётесь, найдёте нас. Остальные — за мной!

Калитка и ворота соседнего дома оказались заперты. Что там, за высоченной стеной? Недолго думая, двое рослых ушкуйников скрестили руки, на перекрестье встал их товарищ, его подбросили, он ухватился за стену и ловко оседлал её. Ему передали топор, и он спрыгнул во дворик. Громыхнул запор, калитка открылась изнутри.

Все ринулись в дом. Мишка, на своё счастье, оказался в середине группы. Первый же вбежавший ушкуйник тут же получил удар саблей сбоку, из-за притолоки двери, и упал, обливаясь кровью. А вот второй удар хозяин нанести не успел — ворвавшиеся следом другие корабельщики изрубили его.

— Оставьте его, не теряйте время! — распорядился Михаил. — Ценности ищите!

— А чего он Поликарпа-то порешил?! — горячились корабельщики.

Держа саблю наготове, Михаил обследовал первый этаж. Ничего существенного. А ушкуйники уже тащили со второго этажа свёрнутые рулоном ковры.

— Бросьте вы их. Золото, серебро ищите! Этот дом был не так богат, как первый, но всё же узел ценностей набрался.

Михаил отправил ушкуйника с ценным грузом на судно.

С третьим домом получилось проще — в переулок даже выходить не стали, просто перебрались через стену. Однако хозяин забаррикадировал чем-то тяжелым дверь дома. Толкнули хлопцы с разбегу плечами — не поддаётся. Взялись было рубить боевыми топорами. Не то! Вот если бы широкие, плотницкие сюда… Зато Михаил увидел, что вдоль всего второго этажа веранда проходит.

— Ну-ка, подсадите меня!

Двое ушкуйников мигом подняли Михаила. Уцепившись за выступ, он ловко подтянулся и перелез через низкую балюстраду, в угаре штурма начисто забыв об осторожности и о строгом наказе Кости проникать в дом только вдвоём.

Мишка двинулся вперёд, и тут же из дверей выскочил евнух — здоровенный, с безбородым бабьим лицом. Он заорал что-то на татарском или арабском — Михаил не разобрал что и кинулся на него с саблей наперевес. Балкончик был узок — не более двух аршин в ширину, и места для маневров было мало.

Правой рукой с зажатой саблей Мишка отбивал яростный натиск, а из рукава левой вытряхнул кистень и, улучив момент, с силой запустил грузик евнуху в лоб. От удара враг на миг замер, оглушённый. Не теряя времени, Михаил всадил ему саблю в живот и отскочил. Евнух секунду стоял, качнулся, перевалился через перила и кулем полетел вниз. Мишка сунул кистень в рукав, мысленно поблагодарив Митрофана, научившего его пользоваться немудрящим оружием. Осторожно вошёл в дверь. За ней оказался гарем.

Женщины подняли визг, укрылись накидками. С женщинами он не воевал. Проскочил зал, выбежал в коридор и по лестнице сбежал вниз.

Только сейчас Мишка осознал, что один. Надо скорее открыть входную дверь! Со двора ушкуйники били в нее чем-то тяжёлым, пытаясь прорваться к нему на помощь. Тщетно! Она оказалась заперта на дубовый запор и для верности подперта деревянной оттоманкой. Сунув саблю в ножны, Мишка отбросил оттоманку в сторону и откинул из пазов дубовый брус.

Сзади раздался шорох. Михаил резко обернулся и присел. Это спасло ему жизнь. Над головой, задев волосы, просвистело и вонзилось в дверь тяжелое лезвие секиры. В таком неудобном положении вытянуть саблю из ножен было затруднительно. Мишка дотянулся до боевого ножа, выдернул его из ножен и, распрямляясь на ногах, как на пружинах, ударил подкравшегося врага.