— И — раз, и — раз, и — раз!

Мерно склонялись спины, по смуглой коже струился солёный пот. Воинам приходилось тяжелее — они были в войлочных поддоспешниках и кольчугах.

Едва первые ушкуи ткнулись бортами в причал, как воины перескочили через борта на берег и ринулись в город с криками: «За Русь!»

Павел удачно ошвартовал ушкуй в конце причала, борт о борт встали и два других лобановских судна. Воины без команды, в едином порыве ринулись на берег, теперь они подчинялись своим десятникам.

— Ушкуйники, все за мной! — поднялся на палубе Михаил. — Держаться вместе, друг другу помогать в случае опасности!

И сам первый выскочил на причал, держа в руке саблю.

Быстрым шагом корабельщики вошли в город. Рядом с городскими воротами во множестве лежали трупы стражей в лужах крови. Над ними роились мухи. Зрелище было неприятным, и Мишка отвернулся.

Впереди, саженях в ста, кипела схватка. Небольшая кучка ордынцев пыталась сдержать пеших русских воинов. Однако ордынец только на коне силён, да ещё когда он не один. А в пешем строю, когда весь бой ведётся на расстоянии вытянутой руки, преимущество на стороне руссов. Сабля татарская в конном бою хороша — легка, маневренна, но парировать ею удар боевого топора невозможно.

Мишка со своим отрядиком ушкуйников свернул в узкий боковой проход. И пройти-то успели всего с десяток шагов, как распахнулись ворота в глинобитной стене, и оттуда выбежали трое кып-чаков. Были они без брони, без щитов, но все вооружены саблями. Издав воинственный клич, кыпчаки бросились на русских.

Появления противника хоть и ожидали, но всё равно всё произошло как-то внезапно. Мишка, парируя саблей удары нападавшего, попятился было, но в узком и кривом переулке трое кыпчаков загородили собой почти весь проход. Впереди сражались корабельщики Михаила, Илья и Даниил — все из команды второго ушкуя.

Кыпчаки яростно наносили удары, не думая отступать. Кто-то из ушкуйников запрыгнул на глинобитную стену, обошёл по ней дерущихся, спрыгнул сзади и нанёс кыпчаку, находящемуся справа от Михаила, удар топором в спину. Тот завалился, в образовавшийся проход ринулись ещё двое корабельщиков. Они окружили кыпчаков всей массой, не давая им развернуться. Теперь тем оставалось только отбиваться.

Мишка уже вышел из замешательства, вызванного неожиданным нападением ордынцев, и теперь не только отражал удары, но и пытался сам достать саблей противника.

Удар… На миг враг приоткрылся, и Мишка саблей успел резануть его по руке. Обильно заструилась кровь. Кыпчак перекинул оружие в левую руку. И тут справа, с незащищённой стороны, его ударил в бок сулицей Захар — корабельщик с ладьи. Как вовремя! Оставшегося в одиночестве кыпчака тут же смяли и изрубили.

Разгорячённые схваткой корабельщики через распахнутые ворота ворвались во двор дома. Двое стали обходить справа, а Мишка с отрядом ринулся в дом. На первом этаже пусто. Он помчался на второй. Наверху путь ему попытался закрыть старый татарин с саблей в руке. Мишка ещё с лестницы рубанул его по ногам, татарин упал, и Мишка добил его.

Коридор от лестницы вёл в обе стороны.

— Трое — направо!

А сам побежал влево. Распахнул занавеску и замер, оглушённый пронзительным женским визгом. Да это ведь женская половина, гарем!

— Тихо! — рявкнул Михаил. Визг оборвался.

Мишка ринулся дальше. Одна пустая комната, другая… С противоположного конца коридора доносился шум схватки, звон металла, отчаянный крик, перекрытый русской руганью, и вдруг раздался радостный вопль.

Все побежали туда. В комнате рядом с раскрытым сундуком на полу лежал молодой ордынец с рубленой раной груди. В руке он ещё удерживал длинный кинжал. Корабельщики уже сбили топором замок и откинули крышку.