«Господи, тащат всё подряд — ковры, ткани, одежду, оружие трофейное. Оружие-то зачем? — с тоской смотрел Мишка на горы скарба. — Да за один дукат золотой несколько сабель и щит в придачу купить можно, а весу в том дукате — всего ничего». Да разве кто сможет в этом ратников переубедить? То-то и оно. Сказывалась воинская психология — хватай любой трофей, взятый на меч!

— Эй, парень, ты чего здесь бродишь, чего высматриваешь? — подозрительно спросил один из кормчих.

— Костю Юрьева ищу.

— Так он не здесь, а знамо где — в городе. А ты бы шёл по своим делам дальше.

Отошёл Михаил от чужих ушкуев — ещё заподозрят в чём нехорошем. Один вывод сделал Мишка — суда уже больше чем наполовину загружены, ещё день — и грузить будет просто некуда. К тому же и чересседельные сумки у конников наверняка полны уже.

Михаил подошёл к своим ушкуйникам.

— Подъём! Мы в Сарай пришли не харчами пузо набивать. Потому — за дело!

Ушкуйники покорно вскочили. По телу Мишки прошла теплом волна удовлетворения. Вот ведь — взрослые все мужи, у каждого семья, а приказы юного купца выполняют беспрекословно. Значит, уверовали — точное исполнение умного приказа ведёт к успеху в делах и прибытку.

Переулки в городе были похожи друг на друга — унылые в сером однообразии глинобитные стены и незатейливые ворота. Всё возможное разнообразие — от прозябающей бедности трудяг-ремесленников до сияющей золотом роскоши ордынской знати — скрывалось за этими стенами.

Обшарив дома в переулке, Мишка ставил на стене последнего забора крестик, процарапав глину камнем. Иначе, чего доброго, по второму кругу пойдёшь.

Вышли на перекрёсток, увидели вдали приближающихся конных и пеших воинов. Все насторожились. Михаил велел укрыться в переулке, за углом. Однако когда ратники подъехали ближе, он узнал впереди Костю.

Лицо его было чумазым, на кольчуге и одежде бурыми пятнами засохли брызги крови. Увидев Михаила, он соскочил с коня.

— Победа, Михаил, радуйся! Ханский дворец пал! Едва охрану одолели. Долго штурмовали — сил-то у нас маловато, а охранники всё сплошь бойцы опытные. Один двоих-троих обычных воинов стоит. Ладно, как у тебя дела?

— Да вот, гружу ушкуи помаленьку.

— Помаленьку не годится. Хватай всё! Завтра вечером, в крайнем случае — послезавтра утром — уходим. Во дворец можешь не ходить — не трать время. За нами обозик небольшой идёт, всё мало-мальски ценное забрали.

Обступившие их ратники с запылёнными, замызганными грязью и кровью лицами засмеялись.

— Ну, удачи, Михаил, не теряй время. Ратники прошли мимо, к причалу, а за ними потянулся обоз. В повозки были запряжены… ордынцы. Злобно вращая глазами, влекли они гружёные ценности, а едва замедляли ход, как ратники Юрьева стегали их кнутами.

— Вспомните, небось, как русских так же гнали на невольничьи рынки! Ничего, придёт ещё наше время — на каждом из вас ездить будем! А там и до самого хана доберёмся! Шевели ногами, басурманин!

Обоз тянулся и тянулся. Мишка насчитал два десятка подвод и сбился со счёта. Ничего себе «обозик» — знатный трофей взял Костя!

Наконец, обоз прошёл. Михаил повёл своих ушкуйников дальше.

Зашли было в один переулок, а там — страшные следы недавнего штурма: трупы лежат, курятся дымом пожара сожжённые дома. Здесь делать уже нечего. Заглянули в следующий — такая же удручающая картина. Лишь в четвёртом повезло — дома были нетронуты.