На Ханни, которой никогда раньше не приходилось попадать в реанимационное отделение, увиденное произвело страшное впечатление. Она без сил опустилась на стул.

— Какой ужас!

— Здесь за Харальдом ведется круглосуточное наблюдение. Чуть что, сразу вызывают врача. Посиди, отдохни.

— Боже милосердный, — едва слышно прошептала Ханни. — Боже милостивый.

Сестры бесшумно сновали туда-сюда, исчезали за дверью и снова появлялись. А трое в стеклянном кубе, не отрываясь, следили за показаниями мониторов.

Открылась дверь. В защитном халате и белых туфлях из коридора вошел Эли Каплан. При виде Барски он быстро подошел к нему, чтобы что-то сказать. Но Барски покачал головой, указав подбородком на Ханни. Каплан хотел было поздороваться с нею, но она его не заметила.

В конце коридора медсестры устроили уютный уголок отдыха, поставили столики, стулья, на подоконниках — вазы с цветами. Четверо молодых женщин в белом отдыхали с чашечками кофе в руках и о чем-то болтали. Время от времени одна из них начинала хихикать.

Каплан отвел Барски в сторону и прошептал на ухо:

— Постарайся побыстрее увести Ханни отсюда! А сам немедленно возвращайся!

— Что-нибудь случилось?

— Да.

— Что?

— Нам необходимо срочно что-нибудь предпринять.

— Да говори же!

— Нет. Уведи сначала Ханни. И поторапливайся. Я жду тебя здесь.

Медсестра в углу снова захихикала. Барски повернулся к Ханни:

— Ну, пойдем же, хорошая моя, моя красавица!

Они переступили порог палаты номер три. Здесь стояло пять кроватей. На трех лежали пациенты. Один, не переставая, стонал. Рядом с ним стояла сестра и аккуратно списывала показания приборов. Второй пациент лежал неподвижно, подключенный к аппаратуре искусственного дыхания. Увидев мужа, Ханни так и отпрянула.

Торс Харальда Хольстена был обнажен. На груди закреплено множество электродов. Рядом с постелью стояло много разной аппаратуры, несколько металлических ящиков неизвестного ей назначения были установлены над головой больного. Лицо — бледное-бледное, выступили скулы, из носа к прибору у стены тянулся серебристый проводок.

Барски не удержал Ханни, и она в полуобморочном состоянии осела на пол. Он с трудом поднял ее и посадил на стул.

— Харальд! — всхлипывала она. — Харальд!

Ее муж не открывал глаз и, по-видимому, не слышал ее.

— Харальд!

— Слишком круто, — проговорил вдруг Хольстен. — Вы с ума сошли! Да еще по кругу!

— Харальд, милый, это я. — Ханни склонилась над его лицом.

— Кто знает, чем он занимается, — сказал Хольстен. И нерв под его левым глазом дернулся. — Ничего не выйдет Почему клубника? Нет, я не хочу… Никакой клубники… Клубники ни в коем случае.

— Харальд. Боже мой, Харальд!

— Как Герпес? — сказал Харальд. — Как Герпес? Ничего не получится. Смена скорости движения, семь, три, один, девять, девять, три. Почему все зеленое?

Когда Хольстен начал называть цифры, Барски оцепенел и схватился за спинку кровати.

— О Харальд, Харальд! — всхлипывала Ханни.

— Рейган тоже говорил… Жидкости нет… Да, вакцину мы получили… Все закодировано… Иди, прижмись к моему сердцу. Я хочу опять быть с тобою… Сейчас они поют… Как когда-то в мае… Как когда-то в мае… Смена скорости движения, семь… три… один…

— Позволь, Ханни, — попросил Барски.