Никакого движения машин от аэропорта в сторону города не было. Автобусы, легковые машины и трейлеры образовали пробку. Гудели они так, что никто никого не слышал на расстоянии нескольких шагов. И здесь люди плакали от страха и беспомощности. Да, пахнет влажным горелым деревом, как после бомбежки, подумала Норма. Но темень иная. Страшная, пронизанная золотыми солнечными нитями. Не больше чем в двухстах метрах отсюда, на набережной, беспрерывно выли сирены санитарных машин. Под сильным ветром низко наклонялись пальмы, раскачивались их ветви.

— Вот, — воскликнул Коллен. — Вот эти машины!

Появились два «мерседеса» с включенными фарами. Они заторопились к первому. Коллен рванул на себя дверцу, и Норма прямо-таки упала на заднее сиденье. Коллен устроился рядом с ней, а Сондерсен — рядом с водителем, похожим на кетчиста, великаном с курчавыми волосами, толстыми губами и очень темными глазами.

— Это комиссар Рикардо Торрини, — проговорил Коллен в наступившей тишине. — Шеф полиции Ниццы. Я его переполошил, сообщив, что эта троица в его владениях. Куда они запропастились, Рикардо?

— Они в Симьезе, — ответил широкоплечий великан. — Поехали прямо в клинику доктора Киоси Сасаки на авеню Белланда.

— Ты все перекрыл, Рикардо?

— Все, — сказал Торрини. — Человек сто окружили здание и территорию. Мышка не проскочит. Я только что говорил со старшим, — он указал на микрофон радиотелефона. — Сасаки сидит с ними в своем доме. Горит свет, и их отлично видно. Нет, им не уйти. Они все равно что в западне. Только вряд ли они по собственной воле в эту западню попались. Не кретины же они. Таких кретинов свет не видывал!

— Почему же они так поступили? — спросила Норма.

Французский комиссар Полис жюдисьер с итальянской фамилией ответил типичным для южанина жестом — вскинул руки.

— Ах, мадам!

— Можно начинать? — спросил Коллен.

— В любую секунду. — Великан взял микрофон. — Вторая машина! Мы на подходе. Адрес нам известен — на тот случай, если мы разминемся.

— В порядке, шеф, — отозвался мужской голос.

Во втором «мерседесе» сидели сотрудники Торрини, один из них за рулем. Комиссар дал газ, включив одновременно сирену и мигалку. Машины рванули в сторону виадука, ведущего к набережной, а потом свернули на итальянскую автостраду. Здесь движение было не таким оживленным. В пронизанной солнечными нитями тьме все машины шли с включенными фарами.

— Целый час продолжается эта катавасия, — сказал Торрини. — С тех пор как мистраль повернул на юго-восток. Ничего подобного Ницца не знала. Люди в аэропорту в основном туристы из района катастрофы. Они одного хотят — как можно скорее убраться отсюда! Только этой проклятой темени нам и не хватало. Вы сами видели, что творится на набережной. Мы объезжаем вокруг центра. Там не проехать. Какой-то час назад вовсю светило солнце. И вдруг эта буря! Да вдобавок ветер знай меняет направление!

Справа и слева от автострады Норма видела неясные силуэты пальм, клонившихся под ветром. Некоторые деревья даже сломались, упали на землю, вывороченные с корнем.

— Этот чертов мистраль раздувает огонь, — сказал Торрини.

Он держал руль обеими руками, чтобы машину не заносило.

— Началось все в Тулоне, а потом мистраль задул в сторону гор — ну и пошло. Пожарным помогают военные.

На повороте указатель: «Ницца северная». Торрини съехал с автострады и на большой скорости повел машину по проселочной дороге.

— Как обстоят дела в самой Ницце? — спросил Коллен.