— В чем я очень сомневаюсь, — возразил Коллен. — А если и заявят, никто этого во Франции не испугается. Вы совершили предательство не в той стране, доктор Сасаки. Можно предположить следующее: Советы будут отрицать получение от вас секретных материалов. Да, я уверен, что ваши друзья никак не отреагируют — как почти во всех подобных случаях. Вы будете арестованы также и за то, что умышленно ввели следственные органы в заблуждение, заявив о похищении из сейфа секретных материалов, якобы имевшем место. Мсье Гарибальди выступит свидетелем против вас. И в конце концов, вы будете арестованы за то, что подозреваетесь в проведении опытов с целью подготовки новой войны. Вы удовлетворены?

Сасаки пожал плечами.

— Укладывайте чемодан! Вы поедете в сопровождении двух моих сотрудников, — сказал Коллен.

Сасаки подошел к Норме, которая стояла у окна и смотрела в парк.

— Мадам!

Она не оглянулась.

— Мадам, очень сожалею, что вы не пристрелили меня.

Норма промолчала.

— Смерть явилась бы для меня избавлением. Избавление — или же милость, спасение, снисхождение, освобождение души, раскрепощение. — Киоси Сасаки повернулся и вышел из гостиной в сопровождении двух полицейских.

Теперь рядом с Нормой встал Сондерсен. Они оба смотрели в парк — на деревья, клумбы, бассейн, японский садик. Все, что было устроено с такой любовью и трепетом, мистраль и черный дождь разрушили или испоганили. И клумбы в черной саже, и пальмы черные, и бассейн черный, и вода в нем. Полицейские в комбинезонах стоят неподвижно, тоже все в саже. Сейчас на них, на деревья, на цветы, бассейн, японский садик — на все вокруг падают теплые и ласковые лучи солнца. Далеко внизу светится море, грандиозное и с виду неподвижное в своем ленивом величии. С восточной стороны появились яхты, похожие на больших белых бабочек.

— Регата, — сказал Сондерсен.

— Да, — согласилась она. — Конечно, регата.

Ян, подумала она, с какими глазами я предстану перед тобой?

— Только что бесчинствовал мистраль — и тут же регата. А красиво!

— Да, — поддержала Сондерсена Норма. — Чудесно!

Он положил руку ей на плечо.

— Я понимаю, что творилось у вас на душе. Но я рад, что вы не выстрелили. Худо вам сейчас?

— Хуже некуда.

— Все пройдет.

— Да, — сказала Норма. — Как эта буря.

33

— Прошу внимания! — прозвучал из репродукторов высокий женский голос. — Суиссэр объявляет, что рейс пятьсот сорок семь в Гамбург с посадкой в Дюссельдорфе задерживается на один час. Просим принять наши извинения.

Потом это объявление повторили на двух других языках.

В зале международного аэропорта «Кот д’азюр» столпилось множество авиапассажиров. И на другой день после бури светило ласковое солнце, и все, кто мог, помогали в уборке улиц города. Но пожары еще бушевали, и туристы спешили оставить Лазурный берег, где после черного дождя опять начали просыпаться удивительно пахучие цветы. В Лионе же городские власти готовились к назначенному на завтра третьему визиту во Францию папы римского.

— Поднимемся в бар! — предложил Сондерсен.

Он проводил Норму и Эли Каплана в аэропорт. Формальности, связанные с арестом Сасаки, заставили его задержаться в Ницце. Патрик Рено вернулся в Париж накануне вечером самолетом Эр интер. Они прошли в противоположный конец зала и поднялись на эскалаторе на второй этаж в ресторан.

— А можно подняться еще выше, в ресторан «Лазурное небо», — сказал Каплан.