— Вы ребята что надо, — сказала Норма. — Оба!

— А что! Возражать не будем! — отшутился Каплан.

И поехали. Все боковые стекла опустили, машину продувал теплый ветер. Норма сидела рядом с девочкой на заднем сиденье, и у нее было такое ощущение, будто после долгих странствий она вернулась к близким и дорогим ее сердцу людям.

— Ты заметила? — спросила Еля.

— Что заметила?

— Что я надела мои любимые туфельки. Сине-белые.

— И правда, — сказала Норма. — Специально надела, потому что пойдем в кафе-мороженое?

— Специально для тебя, — сказала Еля. — Я не сама придумала, это Ян мне посоветовал.

Какой прекрасной может быть жизнь, подумала Норма. Конечно, лишь изредка и на короткое время. Зато как хорошо тогда!

Несколько позже они сидели за столиком в павильоне у реки.

От воды веяло прохладой, к причалу подходили одни теплоходы, а другие отходили. На палубах было много народа, опять звучала музыка — старые сентиментальные шлягеры. Еля с Капланом наслаждались мороженым, Норма пила охлажденный чай, а Барски — лимонад. Над водой поднимался первый осенний туман, и Норма вспоминала обо всем, что несколько часов назад в Ницце говорил ей Сондерсен, и страх не оставлял ее. Алые розы она поставила в вазочку.

— «C’est si bon», — пел Ив Монтан.

— Звонил Патрик, — сказал Барски Каплану. — Похоже, они действительно серьезно продвинулись вперед с помощью идей Тома.

— Выходит, мои предсказания сбылись, — заметил Каплан. — Я отдал Патрику все оставшиеся после Тома бумаги. Конспект его методических разработок, по которым Так составил вакцину. Через несколько дней мы узнаем, подействовала ли она.

— Возможно ли это? — спросила Норма. — Я в том смысле, что Патрик и его друзья в Париже работают с радиоактивными изотопами, а вы — с вирусами.

— В том-то и сила методики Тома, — сказал Барски, — это, так сказать, философское обоснование возможностей применять и вирусы, и радиоактивное облучение.

— «…bras dessus, bras dessus, en chantant des chansons», — пел Ив Монтан.

— Видишь ли, — объяснял Барски, — Том как бы создал исходные материалы — никогда он не работал столь продуктивно, как во время своей болезни; поверь, я знаю, что говорю. Это мне и Эли стало ясно сразу же, когда мы познакомились с разработками Така. Пользуясь методикой Тома можно составлять самые разные вакцины. Просто и гениально.

— Да, Том — гений, — сказал Каплан. — Мозг его работал с четкостью электронного компьютера. Фантазия так и бурлила. Да и руки у него были золотые. И вдобавок он всегда был готов рискнуть… Вкусное мороженое? — спросил он маленькую девочку.

Еля даже причмокнула от удовольствия.

— Супер! Я всегда говорила, ничего лучше шоколадного и клубничного на свете не бывает.

— И еще ванильного, — сказал Каплан. — Да, фрау Десмонд, Том был всесторонне одаренным человеком. Есть много ученых, которые ставят поразительные эксперименты и приходят к удивительным результатам. Одно только «но»: в большинстве случаев они не знают, как свои открытия применить. Возьмите ученых, занятых передачей наследственности. Сколько незаурядных результатов. А дело — ни с места. Уже лет сто.