— Мне сегодня везет, — заметил Финнан. — Я никогда еще не видел, чтобы кто-нибудь появлялся так неожиданно, стоило мне только подумать о нем.

— Мне тоже, — ответила она.

И оба рассмеялись: Сидония — утомленно, а Финнан — с уверенностью, что где-то близ его сердца начинается оттепель.

— Жаль, но я не могу задержаться подольше, — пожалела Сидония. — Я действительно падаю с ног.

— Десяти секунд вполне достаточно, — любезно отозвался Финнан. — Вы уже воодушевили меня.

Сидония удивилась:

— А вы нуждаетесь в воодушевлении?

— Да, время от времени.

Они вышли на балкон и молча сели рядом, слушая Каллас, пока Сидония, в конце концов, не нарушила молчание, спросив:

— Что случилось новенького без меня? Приходили чинить замок у калитки?

— Да, я дал рабочему ключ, а потом он вернул его мне.

— Все сделано как следует?

— Не знаю, не догадался проверить. Но рабочий сказал, что обновил щеколду со стороны сада, поставил новую ручку и замок со стороны аллеи.

— Отлично. Вы заслужили свою беспошлинную бутылку, доктор. — И Сидония извлекла литровую бутылку ирландского виски из глубин сумки, больше напоминающей набитый мешок.

— Приму с благодарностью, мадам.

— Только не выпивайте все сразу.

— Постараюсь запомнить ваш совет.

Хотя это было бессознательное подшучивание, не требующее сосредоточенности, за ним скрывалось нечто еще неопределенное, не родившееся, неразличимое. Но если Финаан знал об этом, то Сидония ничего не подозревала и с легкостью смогла расстаться с ним полчаса спустя. Он смотрел, как она спускается по лестнице, а затем вернулся в квартиру, радуясь, что может провести остаток дня в одиночестве, ожидая новой встречи с ней. Он еще слишком хорошо помнил о прошлом, чтобы загадывать на будущее.

Сидония разделась и нырнула под толстое одеяло, вспоминая о том, что уже глубокая осень и на улице похолодало, думая о Финнане и удивляясь тому, как может этот энергичный и привлекательный человек столько времени проводить в одиночестве. Решив, что когда-нибудь она разгадает эту тайну, Сидония быстро и крепко заснула.

Она проснулась уже в сумерках, когда в саду сгустились тени. Надеясь еще раз выспаться ночью, Сидония встала и вышла на террасу. В ее отсутствие сад завалило опавшими листьями, но по нему все равно было приятно пройтись, к тому же калитка манила открыть ее. Вернувшись в дом, Сидония взяла на кухне ключи — там, где их оставил рабочий.

Теперь щеколда легко поддалась, и Сидония нажала на ручку. Всего секунду она стояла у калитки, пораженная внезапной слабостью, несомненно, вызванной длительным путешествием. Наконец головокружение прошло, и Сидония шагнула за калитку.

И сразу же ей показалось, что она по-прежнему спит, что ничего не произошло, она лежит в постели и видит сон. Ибо не только аллея Холленд, но и весь ландшафт перед ней совершенно изменился. Даже небо оказалось светлее — таким, каким оно бывает по утрам зимой, исчезли все признаки осеннего вечера.

Твердо зная, что все это не может быть реальностью, Сидония с интересом огляделась. Она стояла посреди поросшей травой прямой дорожки, которая тянулась вдоль полей. В четверти мили от нее виднелось восточное крыло Холленд-Хауса, восстановленное во всем своем великолепии; позади него спускался террасами английский парк с правильными рядами деревьев. От дома параллельно дорожке, на которой стояла Сидония, шла аллея вязов, длина которой на глаз казалась не менее двух миль.

Несмотря на холодный день краски ландшафта, были яркими, там и сям к ним примешивалась темная зелень насаждений. Южнее располагалась ферма, огороженная кирпичной стеной — той же самой, которая окружала усадьбу; там Сидония разглядела низкие строения, вероятно амбары и конюшни, фруктовый сад, дворы и подворья и парк, напоминающий тот, что и теперь существовал неподалеку от Холленд-Хауса.