|
Этот сорокалетний толстяк с двойным подбородком использовал всю выразительность своих глаз и великолепного голоса в сочетании с остроумием и своеобразием характера. Разумеется, Кэролайн влюбилась в него до беспамятства. Когда их светлости, родители Кэролайн, отказались дать согласие на ее брак, предназначая дочь более достойному кандидату, Кэролайн в знак протеста сбрила себе брови. А после того, как в мае 1744 года родители объявили о своем намерении отослать Кэролайн из Лондона, она бежала из дома и тайно обвенчалась с Генри Фоксом. После этого новобрачная вернулась домой, а ее супруг сообщил тестю ошеломляющую новость.
Герцог и герцогиня пришли в ярость. Весь Лондон был потрясен, и даже король рассердился и встал на сторону оскорбленных родителей. Уолпол прямо заявил, что даже бегство принцессы Кэролайн не вызвало бы такого скандала. В 1745 году, как раз перед тем, как Карл Эдуард Стюарт высадился в Шотландии и начал собирать войска для похода на юг, Кэролайн родила первого ребенка. Однако родители продолжали подвергать дочь семейному остракизму. Они смягчились лишь три года спустя и через Стефана Фокса, ныне барона Илчестерского, послали за заблудшей парой и наконец-то примирились с ней. — О чем ты задумалась, Сара? Ты стала слишком серьезной. — Замечание Генри Фокса прервало размышления его свояченицы. Он склонился над столом с бокалом кларета в руке, в его глазах застыла ленивая усмешка. — Тебе будет хорошо здесь, верно? — в раздумье добавил он. — Конечно, сэр. Признаюсь, я вспоминала о вашем браке с Кэролайн — о том, каким романтичным он был. Фокс расхохотался: — Что верно, то верно! У тебя еще есть время для этого, хотя не советую тебе тайно выходить замуж. Кстати, твой давний поклонник спрашивал о тебе — он был рад услышать, что ты поселилась по соседству Сара удивленно покачала головой: — Давний поклонник? У меня таких нет. О ком вы говорите, мистер Фокс? Он довольно захихикал, многозначительно подмигивая ей: — Вспомни свое былое увлечение, глупышка! Вспомни, чье сердце ты разбила, когда тебе едва исполнилось пять лет. Девушка недоверчиво пожала плечами: — Неужели вы говорите о короле? — Конечно, о нем. Его величество возрадовался услышав, что ты возвращаешься, и просил привезти тебя в Кенсингтонский дворец при первом удобном случае. — А в чем дело? — поинтересовалась Сьюзен. Сара состроила пренебрежительную гримаску. — Забавная детская история. Однажды моя гувернантка-француженка повела нас с сестрой Луизой погулять неподалеку от дворца. Когда мимо проходил король, я вырвалась из рук гувернантки и подбежала к нему. — Неужели?! — В пять лет мне было не занимать храбрости. Поверите ли, я осмелилась заговорить с ним по-французски! — И что же вы сказали? — «Как поживаете, месье король? У вас красивый дом, не правда ли?» О, я краснею, стоит мне вспомнить об этом! — Но его величество был весьма доволен, вмешалась Кэролайн. — Он настоял, чтобы Сару привели в Кенсингтонский дворец, когда он вновь будет там. — И она побывала там? — Конечно, и не раз. Король полюбил малышку. Он говорил, что леди Сара — это воплощение жизнерадостности, и, чтобы проверить это, он однажды схватил ее и посадил в огромную напольную китайскую вазу, закрыв крышкой. — Какая жестокость! — Да, — кивнул Генри Фокс, — но Сара ничуть не испугалась. Вместо того чтобы заплакать, она запела: «Мальбрук в поход собрался». У леди Сьюзен от удивления округлились глаза и рот приоткрылся, как у птенца в гнезде. — О, какая вы храбрая! Я бы перепугалась до смерти… — Ну, это вряд ли, — снисходительно проговорил Генри Фокс. |
