— Я тоже надеюсь, ведь это будет мой последний бал с вами, леди Кэролайн. Сегодня утром я получила письмо от отца; он желает, чтобы я провела лето дома.

— Да, ты и так долго пробыла с нами. В Редлинк-Хаусе по тебе уже все стосковались.

— Надеюсь, что да. Но, вероятно, мой предстоящий отъезд поможет уговорить Сару присоединиться к нам на балу.

В сущности, это был настоящий шантаж, но если Сара и заметила это, то не подала виду. Во всяком случае, она великодушно согласилась сопровождать Сьюзен на ее последний раут сезона и величественно поднялась с ложа болезни, к облегчению старшей сестры. По такому случаю мистера Фокса уговорили остаться дома, причем он взял с Кэролайн клятву, что она подробно доложит о каждом взгляде и жесте, которыми обменяются король и Сара.

— Хотел бы я видеть, как изменится в лице этот Щенок при виде меня, — прошептал он на ухо жене, когда она покидала дом.

— Его нет в числе приглашенных — на этот вечер собираются только получившие приглашение самого короля. Ньюбаттлу трудно рассчитывать на такую милость.

— Неужели слухи о Ньюбаттле и Саре уже дошли до его величества? — обеспокоенно спросил Фокс.

— Этому я не удивлюсь. Я уверена, что Бьют в этом случае собирал сплетни чересчур ретиво.

— Боже, только бы он не знал! — простонал Фокс, закатывая глаза к небу.

Однако лицо высокого и самого элегантного из королей, Георга III, было непроницаемым, когда он принимал в холле гостей, проходящих мимо в бальный зал. Глядя на него во все глаза и чувствуя себя тайным соглядатаем, Кэролайн Фокс так и не заметила между юной парочкой никаких признаков необычных отношений — Сара присела в одном из своих грациозных реверансов, а король милостиво склонил голову. Всего на секунду Кэролайн внезапно показалось, что его величество хочет что-то сказать, но его небесно-голубые глаза внезапно потемнели, и он промолчал. Спустя минуту Кэролайн, была готова приписать случившееся своему воображению. Вместе с дамами она направилась в бальный зал.

Очевидно, в тот вечер были предприняты все усилия, дабы ослепить смотрящего. Тысячи свечей сияли в блестящих шандалах, каждая призма была натерта до блеска специально по такому случаю и отбрасывала радужные полосы на танцующих — пока те двигались под звуки оркестра, сидящего на галерее. Здесь был весь высший свет, на виду оказались все последние ухищрения моды. Бархат и атлас, густо испещренный вышивкой, преображал самых уродливых мужчин, а дамы, напудренные, с мушками и нарумяненные, несли на своей одежде россыпь драгоценностей, бриллианты поблескивали даже в их прическах.

— Какое милое общество, — заметила леди Элбермарл, тетя Кэролайн и Сары, которая жила в столице.

— Как говорится, здесь собрались все мало-мальски уважающие себя персоны.

— И ведут соперничество за внимание короля.

— Несомненно, — ответила Кэролайн и слегка покраснела, вспомнив о недавней размолвке в Холленд-Хаусе, о которой, слава Богу, леди Элбермарл ничего не знала.

Шум аплодисментов вернул ее внимание к предстоящему вечеру, и Кэролайн увидела, что танец только что кончился и кавалеры приглашают дам на следующий. Почти сразу же герцог Мальборо и племянник лорда Баррингтона попросили у двух пожилых дам разрешения пригласить Сару и Сьюзен. Немного погодя тетя отошла побеседовать с давними друзьями, и Кэролайн обнаружила, что оказалась в одиночестве. С того места, где она стояла, она увидела, что король неторопливо вошел в бальный зал и огляделся.

Жена Фокса поняла все без объяснений: поняла, что король влюблен в ее сестру, что минуту назад ему пришла в голову счастливая мысль и что одновременно он борется с чувствами и нерешительностью. Кэролайн всем сердцем пожалела юношу и предположила, что на него давят тяжелая рука принцессы Уэльской и более легкая, но настойчивая рука графа Бьюта.