— Вы должны заставить ее встать, — сердито потребовал Фокс у Кэролайн, когда часы пробили полдень. — Я намерен отвезти ее сегодня ко двору.

— Попытайтесь, если вам угодно. Она отказывается есть и пить, мечется, плачет и кричит, как фея смерти.

— Передайте ей, что если она сию же минуту не сойдет вниз, то будет плакать еще сильнее от моей взбучки. Больше я не намерен терпеть ее капризы.

Фокс и в самом деле был решительно настроен. Под напудренным париком его лицо казалось багровым, и Кэролайн поняла, что это опасный признак.

— Обещаю вам, она будет внизу через час.

— Ладно. И чтобы никакого зареванного лица или опухших глаз! Она должна выглядеть такой же милой и скромной, какой была до появления этого нахального выскочки.

— Я позабочусь об этом, — сказала его жена и поспешила уйти.

Мимоходом взглянув на часы в гостиной, Кэролайн поняла, что Сара плачет непрерывно уже четыре часа и следует предпринять решительные действия, чтобы заставить девушку сопровождать Фокса ко двору. Придав своему лицо строжайшее выражение, Кэролайн ворвалась в спальню сестры как маленький, но бесстрашный воин.

— Довольно! — со всей возможной убедительностью произнесла она. — Сара, слышишь, довольно! Тебе пора умыться и переодеться — приближается время отъезда.

— Никуда я не поеду. Мое сердце разбито…

— Оно будет еще не так разбито, если ты не выполнишь приказание сестры, — пригрозил Фокс, внезапно возникая на пороге. Цвет его одежды и лица делал Фокса похожим на переспелый плод. — Вставайте, леди Сара, пока я не потерял терпение!

Юная родственница одарила его самым злобным из взглядов, но медленно поднялась с постели, на которой лежала ничком, и направилась в гардеробную, где уже ждала перепуганная горничная.

— Постойте, — сказал вслед ей Фокс. — Вы ослушались меня, Сара, продолжая видеться с Ньюбаттлом и после того, как я предупредил, что не намерен снисходительно относиться к такому поведению. Поэтому запомните хорошенько: если с вашей стороны будет совершен хотя бы один проступок, я немедленно сделаю то, что собирался: вы уедете подальше от Лондона, к своему брату, герцогу, в Гудвуд.

— Давно пора, — вставила Кэролайн. — Мне осточертели твои выходки.

Но, хотя она сказала то, о чем думала, в экипаже, который двигался по направлению к Сент-Джеймсскому дворцу, Кэролайн пожалела о своих словах. С каждой милей лицо Сары становилось все мрачнее, она забилась в угол и наотрез отказывалась говорить.

«Одно неверное движение, — в отчаянии думал Фокс, — одно слово не к месту, и все благополучие семьи будет уничтожено! О Боже, только бы эта негодница ничего не испортила!»

Но угрюмое выражение лица, с которым его родственница присела перед королем, не обещало ничего хорошего. Однако его величество, по-видимому, не заметил ничего подозрительного, ибо он очаровательно улыбнулся и произнес:

— Как приятно видеть вас, леди Сара! Позволите предложить вам руку?

И юная парочка немедленно отошла подальше от непрошеных слушателей, оставив Генри Фокса только смотреть им вслед, гадая, известно ли Георгу о Ньюбаттле и как он воспринял этот слух.

Но за высоким лбом короля, в голове, полной замыслов, странностей и причуд, скрывалась детская уверенность в том, что объект его чувств следует покорить и завоевать. Он был страшно уязвлен при виде тайного свидания своего соперника с Сарой Леннокс, и, тем не менее, воспылал желанием добиться ее внимания. Принцесса Августа и граф Бьют еще не знали, что их план оказал обратное действие. Его величество собирался сделать предложение Саре.

— Скажите, ваша подруга леди Сьюзен уже уехала в Сомерсетшир? — спросил он, отводя Сару к нише огромного окна.