И такие она испытывала страдания, такую боль, что Дженне казалось, будто она больше не выдержит, что в следующую секунду ее сердце разорвется. Лежа в крошечной душной спальне, она смотрела в окно на небывало яркую луну и прислушивалась к рыданиям Агнес, плакавшей во сне так горько, будто это не сестра, а она была безнадежно влюблена в Бенджамина Миста.

Луна начала меркнуть, и, наконец, настал момент, которого так долго ждала Дженна. С минуты на минуту должен был начаться новый день, с его приходом закончатся ее ночные мучения, но с первыми проблесками рассвета Дженну ждали новые испытания. Нужно продолжать жить, готовить еду, выполнять домашнюю работу, держаться, как ни в чем не бывало. Она должна вынести насмешки тех, кто, зная о ее любви к Бенджамину, скоро услышит о его женитьбе.

И вдруг Дженна поняла, что она должна сделать. Ей даже не пришлось бороться с собой, чтобы решиться на этот шаг. Ответ был так прост, он лежал на поверхности, он был у нее в руках. Накануне она уже просматривала книгу Алисы Кэсслоу, теперь она заглянет в нее еще раз и узнает, как получить власть над людьми и событиями, и без колебаний, решительно и беспощадно воспользуется этим знанием.

Собираясь с мыслями, Дженна села в кровати. Наказанием за то, что она собиралась сделать – с помощью тайных чар внушить Бенджамину любовь к себе, – была тюрьма, а не смерть. Конечно, дело все равно рискованное, но кто сможет уличить ее? Отбросив сомнения, она спрыгнула с кровати, зажгла свечу и, ощущая обжигающий холодок возбуждения, достала из тайника книгу. Все было так, как ей запомнилось, все перечисленные травы росли в ее садике, разбитом позади дома. Чтобы снадобье приобрело колдовскую силу, нужно добавить к ним ее сокровенную кровь.

Под рецептом была приписка, которую Дженна раньше не заметила. «Давай зелье на исходе следующего после новолуния дня, тогда оно подействует сильнее всего и будет действовать до следующего новолуния».

Стало быть, у нее есть шесть недель: две до новолуния, а потом еще четыре, прежде чем колдовство утратит силу. Но разве оно обязательно должно ее утратить? Перевернув страницу, Дженна нашла то, что искала. «Жасмин, собранный в ночь полнолуния и измельченный в жидкую кашицу, сохранит любовь живой навеки».

Вес ответы были здесь. Тетка, которую она никогда не видела, оставила ей в наследство великую силу. Она вложила в руки внучатой племянницы ключи к счастью – или, может быть, к смерти? Глаза Дженны вспыхнули зеленоватым огнем. Она склонилась над исписанной неровными темными строчками страницей, но внезапно раздавшийся за ее спиной голос напугал девушку так сильно, что она вздрогнула и уронила книгу на пол.

– Что ты делаешь? – спросила Агнес.

– Читаю. Я думала, ты спишь.

– Меня разбудил свет твоей свечи.

– Тогда ложись, пожалуйста, и оставь меня в покое.

Агнес с подозрением взглянула на сестру.

– Ты собираешься приворожить Бенджамина Миста? – спросила она.

Ярость Дженны была внезапной и холодной. Наклонившись над кроватью, которую она делила с сестрой, Дженна схватила бедную девушку за плечи и начала трясти. И вдруг ею овладело ощущение, что когда-то это уже было: она стояла возле кровати, желая убить Агнес, и глаза сестры смотрели на нее так же жалобно, как сейчас.

– Дженна, почему ты так рассердилась? – прошептала Агнес. – Не делай мне больно. Пожалуйста! Ты же знаешь, как я люблю тебя.

Разрыдавшись, Дженна выпустила сестру и рухнула на постель, зарывшись лицом в ладонях.

– Прости меня, – бормотала она. – О, Агнес, прости меня, умоляю. Я тоже очень люблю тебя.