Но Джейкоб не был расположен любоваться этой изысканной красотой, его волновали более насущные проблемы. Тяжело вздохнув, он вошел в дом Лиззи Пирс и поднялся в комнату под крышей.

Теперь, когда вещи Эмили исчезли, она выглядела пустой. Разумеется, Эмили вернулась к Киту Джарвису – Джейкоб давно догадался, что она всегда хотела этого.

Накануне, когда он вернулся, еще не придя в себя после одурманивающего свидания с Генриеттой, Лиззи встретила его с открытым забралом.

– Эмили ушла к Киту, – угрюмо сообщила она. – Сука вернулась в свою конуру. Она всегда была без ума от него, с тех самых пор, как он появился в Мэйфилде и занялся контрабандой. Она была еще почти ребенком, когда сошлась с ним.

– Значит, мне повезло, что я от нее избавился, – дерзко ответил Джейкоб. – Теперь моя единственная забота – найти себе пристанище.

Лицо Лиззи приняло заискивающее выражение, а в голосе зазвучали вкрадчивые нотки.

– Зачем нам становиться врагами, Джейкоб? Что решила Эмми – это ее дело. Они с Китом просто жить друг без друга не могут. Это безнадежное дело. Так что давай забудем о них, и можешь продолжать жить здесь.

– Ладно. Но вот что, Лиззи, – вскинув руку, он крепко ухватил ее за плечо, – чтобы больше никаких доносов. Один раз мне удалось вырваться из лап судейских, но сомневаюсь, что мне будет и впредь так везти.

– Обещаю, что не предам тебя, Джейкоб.

Но это было вчера, а сейчас, лежа без сна на своей кровати, Джейкоб вновь думал о Генриетте Тревор. Он уже не мыслил своего будущего без того, чтобы вновь видеть ее, разговаривать с ней, смотреть, как появляются на ее щеках эти обворожительные ямочки. Дикие планы, вроде того, чтобы похитить ее, жениться, остепениться и стать честным человеком, один за другим возникали у него в голове, и Чаллис понял, что впервые в жизни по-настоящему влюбился.

Устав от душной беспросветной темноты своей каморки, в то время как снаружи земля купалась в серебряном лунном свете, Джейкоб встал и спустился вниз. Выйдя на свежий воздух, он улыбнулся. Он вдруг решил, что Кит Джарвис заслуживает хорошего урока, а переполненный чувствами и нерастраченной силой Джейкоб находился как раз в том настроении, чтобы преподать его контрабандисту. Тихим свистом подозвав коня, он сел на него и, подстрекаемый безумствующей луной, поехал по направлению к Снейп-Вудскому лесу.

В эту необычайно лунную ночь ров вокруг Шардена превратился в сверкающий полумесяц, серебряной брошью украсивший темное одеяние долины. Но лейтенант Грей, пребывая в мире снов, не видел всего этого великолепия. Ему снился Мэйфилдский дворец и шумная толпа, веселящаяся в большом зале. Через распахнутые двери он видел, как пылает огонь в огромной центральной жаровне, вокруг которой стоят многочисленные столы.

– Вам туда нельзя, – произнес чей-то голос, и разочарованный Николас отпрянул от дверей.

После этого он плохо спал, то и дело просыпаясь, но думал отнюдь не о братьях Джарвисах, а о прелестной Генриетте Тревор, о ее глазах, волосах и неотразимых ямочках, и о том, как сильно он в нее влюблен.

Николас рывком сел на постели, пораженный внезапной мыслью о том, что Чаллису удалось затронуть романтическую жилку в душе девушки. Не решила ли она спасти его оттого, что в ее глазах разбойник представал трагической фигурой? Если так, то Чаллис представляет для лейтенанта гораздо большую угрозу, чем он думал вначале.