В Стоквелле Кит проведет окончательные переговоры со специально приглашенными туда лондонскими перекупщиками, стараясь выбить из них максимальную цену. Когда соглашение будет достигнуто, товар передадут перевозчикам, работающим за комиссионные. Под покровом ночной темноты они пересекут Темзу в районе Ламбета или Бэттерси и переправят груз в Лондон. Тем временем Кит и его люди вернутся в Мэйфилд и займутся подготовкой новой операции.

Покамест заканчивалась лишь первая стадия предприятия. Эдвард и Фрэнсис проверяли, все ли оговоренные в сделке товары выгружены на берег. Все было в порядке, и старший Джарвис отсчитал деньги своему коллеге-мореплавателю, после чего лодки начали одна за другой отчаливать от берега, возвращаясь к кораблю, а обоз под предводительством Кита тронулся в путь, который должен был в случае удачи завершиться в Лондоне.

– Вы очень быстро выздоравливаете, – заметил Лэнгхем. – Должно быть, у вас очень крепкий и выносливый организм.

– Да, это правда, мистер Лэнгхем. Приходится быть сильным.

– Не сомневаюсь, – сухо отозвался доктор, снимая последние бинты и испытывая определенную гордость при виде плодов своих усилий: за короткое время с помощью целебных настоев, приготовленных по старинным рецептам, он поставил Чаллиса на ноги.

Всего неделю назад лейтенант Грей привез его полумертвого, истекающего кровью, а сегодня в качестве доказательства своих увечий Джейкоб мог показать только быстро заживающие порезы и пожелтевшие кровоподтеки.

– Благодаря вам, сэр, я хоть завтра могу опять лезть в драку, – сказал Чаллис.

– На вашем месте я бы не торопился это делать, – усмехнулся Лэнгхем. – В следующий раз вам может не повезти.

– В следующий раз придется двигаться побыстрее.

– Говорите, это контрабандисты вас так отделали?

– Да. Надо было заплатить по счету. Но теперь с этим покончено.

На языке у Лэнгхема так и вертелось. «Значит, это все-таки вы – грабитель с Пенни-Бридж», но он сдержался. Так же, как и Николас Грей, он не сомневался, что таинственный разбойник и Чаллис – одно и то же лицо, и что Генриетта Тревор по каким-то ей одной известным причинам отважилась солгать.

Повинуясь внезапному порыву, Джон вынул из кармана часы и начал как бы случайно водить ими перед носом у Джейкоба, приговаривая.

– Посидите немного, Джейкоб. Отдохните, у вас очень усталый вид. Откиньтесь на спинку стула и расслабьтесь. Если хотите, можете закрыть глаза.

Взгляд Чаллиса был прикован к мерно покачивающемуся циферблату, и Лэнгхем заметил, как посте пенно тяжелеют веки его пациента.

– Да-да, вы выглядите очень утомленным, – настойчиво продолжал хирург. – Просто закройте глаза и отдохните. Мы можем продолжать разговаривать. Вы слышите меня, Джейкоб?

– Да, – услышал он, и по голосу Чаллиса понял, что тот уже поддался его воздействию и перешел границу между явью и сном.

– А теперь, Джейкоб, – продолжал Джон, – я хочу, чтобы вы открыли мне правду. Вы меня поняли?

Странным ровным голосом тот ответил:

– Да.

– Мисс Тревор солгала, чтобы спасти вас? Это вы ограбили сквайра Бейкера?

– Да.

– А почему она солгала?

– Она сказала, что была как бы вынуждена помочь мне. Она сама не понимает, как это произошло.

Джон Лэнгхем помолчал, чувствуя себя немного виноватым. Впервые он использовал свое искусство, чтобы выудить информацию самого интимного свойства. Но ученый в нем не смог устоять перед искушением продолжить эксперимент. Отбросив угрызения совести, Джон продолжал:

– Джейкоб, я хочу, чтобы вы вернулись в то время, когда вам было четырнадцать лет.