Понял? И затихнуть, исчезнуть на время, чтобы твоя самодеятельность не мешала мне… – Да если бы Пастух затих, – рассердился Муха, – и не разнюхал Крымова вовремя, вы бы… – Подожди, – оборвал его Пастух.

– Олег, – терпеливо произнес Голубков, – я обещаю, что как следует обдумаю все, что вы мне сейчас сообщили, и постараюсь что‑то предпринять. Я обещаю, что завтра же дам вам знать о результатах… Но вы пока что не должны даже высовываться! Я, конечно, не могу вам приказывать, но я настаиваю… – Кстати, – спросил Пастух, – а что это не видно моего усатого приятеля из собственной безопасности Управления? Я думал, что еще придется от них побегать.

– Соскучился?

– Что‑то вроде того… – Я же тебе сказал, что к делу подключилось ФСБ, и теперь распоряжаются они, поскольку в Управлении не все в порядке с личным составом… Одного убили, а ты вот в бегах… Так что твой усатый приятель за тобой теперь бегать не будет… Ладно, мне пора. Ну что, Сережа, мы договорились?

– Договорились, Константин Дмитриевич. Только еще одна просьба.

– Ну?

– Попробуйте выяснить, в какой порт направляется научно‑исследовательское судно «Марианна».

Голубков внимательно посмотрел Пастуху в глаза, а потом усмехнулся и покачал головой.

– Нет, тебя, дурака, ничем не прошибешь, – беззлобно констатировал он.

– Ну так как?

– Ладно, попробую… На этом они расстались.

Голубков не оборачиваясь пошел к станции метро, а Пастух и Муха – к машине.

Док с Артистом уже ретировались чуть раньше и теперь ждали своих в «шестерке». И когда все снова собрались в салоне доковского автомобиля. Артист тут же задал несколько расплывчатый вопрос: «Ну, что?» – и Муха тут же на него ответил: «Да так, ничего интересного. Мы тут посоветовались с полковником и решили объявить войну НАТО…»

А Константин Дмитриевич Голубков шел ко входу на станцию метро «Кузнецкий мост», и его мозг, словно электродрель, сверлила очень неприятная мысль.

Он думал о том, что не далее как вчера вечером ему удалось прояснить все, что происходит вокруг «китайской» темы, и понять неожиданную агрессивность подполковника Гумно. Все оказалось именно так, как они с Нифонтовым и предполагали. Начальник службы собственной безопасности Управления, имевший давние знакомства в руководстве Главного управления охраны Президента, докладывался туда о ходе дела. В ГУО узнали не только о проблемах Нифонтова с Крупицей и Пастухом, но и о параллельном расследовании крымовских дел в контрразведке. Узнали и решили сыграть на этом, чтобы попробовать прибрать Управление к рукам. А подполковником Гумно они просто манипулировали в этих целях. Это именно они предложили объединить дела контрразведки и Управления по Крымову, причем руководство должна была принять на себя контрразведка, ФСБ.

Сначала Голубков подумал, что это даже к лучшему. Во всяком случае, лично его от темы не отстраняют, а вот самостоятельность Гумно резко ограничивается, отчего немного уменьшается нависшая над Пастухом и его ребятами опасность.

Но сейчас, после разговора с Пастухом, Голубков вдруг подумал, что ситуация только ухудшилась. А что, если и в самом деле Крымов ведет свою игру? Что, если в ФСБ есть осведомители, которых намеренно подсунул Крымов для дезинформации?

Что, если он действительно диктует правила игры и кандидатуры предателей? Ведь тогда Пастух оказывается совершенно прав – это опасно не только для него, это опасно и для самого Голубкова, к которому обязательно потянется ниточка предательства. Это может запросто завалить все дело!

А эти в ФСБ, между прочим, совершенно уверены в своей версии и в своих силах…

8

Алексей огляделся по сторонам и юркнул в подъехавшую к нему черную тридцать первую «Волгу».