В связи с этим возникал вопрос, который никогда раньше не приходил в голову Мэдлин: как она будет и сможет ли вообще общаться с леди, которую Джарвис сделает — а это неизбежно — своей женой?

Мэдлин не могла придумать ответа. И как бы настойчиво она ни убеждала себя, она все равно будет злейшим врагом этой леди.

Ей придется… Что? Уйти в монастырь? Разве она сможет жить в Треливер-Парке и не сталкиваться постоянно с несчастной, ничего не подозревающей женщиной?

Мэдлин этого не просила и не искала, но судьба послала ей Джарвиса, и она, будучи Гаскойндо глубины души, безрассудно в него влюбилась. Она смирилась и позволила цветку цвести как можно дольше, прежде чем тому, что выросло между ней и Джарвисом, суждено будет увянуть.

Но еще будет время взглянуть в лицо этому ужасу, когда он наступит.

Свернув на уступ, Мэдлин увидела Джарвиса, ожидавшего ее возле лодочного сарая, и ей показалось, что ее чувства выступили на самую поверхность и оголились. Он взял Артура под уздцы и, когда Мэдлин соскользнула с высокой спины лошади, повел мерина за сарай и привязал рядом со своим большим серым.

Вернувшись к ней, Джарвис взял ее за руку, и Мэдлин ощутила, как его пальцы, сильные и твердые, сомкнулись вокруг ее пальцев, ощутила, как они двигаются, поглаживая ее. Стоя в темноте, Джарвис вглядывался в ее лицо; но его лицо, как обычно, оставалось непроницаемым, а затем он взглянул на море.

— Давай прогуляемся по берегу.

Спустившись на мягкий песок, они пошли легким шагом, который быстро превратился в неторопливый прогулочный. Никто из них ничего не говорил, но их мысли — мысли их обоих, у Мэдлин не было сомнений в этом — тяжелым грузом давили им на душу.

Джарвис продолжал молчать, и тогда Мэдлин, тяжело вздохнув, начала:

— О том, что я сказала сегодня вечером…

— В бальном зале…

Они заговорили одновременно, а потом оба замолчали и, повернувшись друг к другу, встретились взглядами.

— Ты первая, — кивнул Джарвис.

— Я хотела сказать… заверить тебя, что все понимаю. — Не сводя с Мэдлин взгляда, он ждал, и она продолжила: — Относительно твоей невесты. Я понимаю, что тебе необходимо вернуться в Лондон, чтобы выбрать невесту, а потом ты привезешь ее сюда. Я хотела сказать, что когда для тебя придет время сделать это… — она прервала себя на середине фразы и махнула рукой, — я не стану создавать тебе неприятностей. — Мэдлин взглянула ему прямо в глаза, сделала вдох и, чувствуя, как у нее сдавило грудь, солгала: — Не хочу, чтобы ты думал, будто я изменила свою точку зрения и жду от тебя чего-то большего только потому…

У Мэдлин снова не нашлось слов, и она ограничилась жестом.

— …что мы стали любовниками?

— Потому, что мы стали близки, — кивнула Мэдлин и, подняв руку, откинула назад раздуваемые ветром волосы.

Джарвис не отпускал ее взгляд; выражение его лица уже не было таким бесстрастным, как обычно, но Мэдлин не могла определить, какие эмоции за ним скрывались. А затем раздалось раздраженное шипение, когда Джарвис сквозь зубы втянул воздух.

— Ты ничего не понимаешь.

Мэдлин показалось, что он сердится, и она удивленно моргнула.

— Я только что сказала тебе, что прекрасно все понимаю.

Мэдлин нахмурилась.

— То, что ты только что сказала мне, означает, что ты совершенно ничего не понимаешь. Или не хочешь замечать.

— Чего? — Она ответила ему таким же пристальным взглядом. — Чего я не хочу замечать?

— Вот этого.

Он прижал ее к себе и поцеловал. Губы Джарвиса были жесткими, настойчивыми, безжалостно требующими своего, и Мэдлин с готовностью пошла на уступки.