Он покинул Фалмут час назад, довольно успешно выполнив то, для чего приезжал. Выйдя из конторы начальника порта, он поговорил с несколькими офицерами таможенных судов, покачивающихся в гавани, а затем поехал дальше к замку Пенденнис, чтобы связаться со своими морскими агентами.

Никто из должностных лиц не знал ничего, кроме слухов, о каком-то корабле, пропавшем в прошлом месяце; не было никаких официальных записей, никаких жалоб — ничего.

Оставив замок Пенденнис и вернувшись обратно в город, Джарвис отправился в портовые таверны, чтобы послушать неофициальные версии. Но и там он не узнал ничего нового. Значит, если брошь, которую нашли братья Мэдлин, появилась после недавнего кораблекрушения, тогда это разбившееся судно должно было принадлежать каким-то контрабандистам, скорее всего не местным.

Джарвис же был склонен думать, что брошь, вероятно, осталась после какого-то давнего кораблекрушения.

Его убежденность подтвердилась после случайной встречи с Чарлзом Сент-Остеллом, графом Лостуитьелом, и последовавшего за этим разговора с ним и его женой Пенни. Джарвис столкнулся с Чарлзом в одной из не слишком респектабельных таверн. Его прежний товарищ по оружию занимался во многом тем же, что и сам Джарвис, он на протяжении многих лет служил агентом, поддерживавшим контакты с местными моряками.

Чарлз пришел в восторг при виде Джарвиса, и Джарвис почувствовал, как у него самого поднялось настроение, когда они обменялись рукопожатием и похлопали друг друга по спинам. Они сели и выпили по пинте, а потом Чарлз заставил его пойти с ним в лучшую гостиницу Фалмута, чтобы познакомить его с Пенни и двумя своими псами. Волкодавы тщательно обследовали Джарвиса, а потом, сказав по-собачьи «гм» и отступив, улеглись возле камина, позволив гостю приблизиться к жене их хозяина.

На Джарвиса они произвели впечатление, и Чэн всерьез задумался, не приобрести ли для Мэдлин подобную пару стражей. Несмотря на объяснение Чарлза, что он приобрел собак, чтобы обеспечить Пенни компанию, было ясно — во всяком случае, для Джарвиса и, как он подозревал, для Пенни тоже, — что Чарлз чувствовал себя намного спокойнее, зная, что собаки охраняют его жену. Хотя в намерения Джарвиса не входило оставлять жену одну на длительное время, однако иметь двух таких громадных и преданных животных, чтобы оберегать ее, пока он верхом объезжает поместье… Джарвис вполне оценил замысел Чарлза.

Проскакав через Коуврэк, Джарвис повернул к Треливер-Парку. Тайна броши не давала ему покоя, но когда он рассказал всю историю Чарлзу и Пенни, у которых, как и у него, был большой опыт общения с местными группами контрабандистов, они пришли к тому же заключению, что и он: брошь скорее всего осталась после какой-то давней катастрофы.

Конечно, как отметила Пенни, и ее слова прозвучали созвучно его собственным мыслям, трудно представить себе, зачем контрабандистам переправлять подобный груз.

И все же этот непреодолимый зуд у него в затылке не прекращался. Джарвис решил взять с собой Гарри, Эдмонда и Бена, чтобы они показали ему, где сделали свою находку, просто на случай если точное место натолкнет на что-либо еще — на какое-то другое открытие.

Ворота Треливер-Парка были всегда широко открытыми Джарвис, въехав в них, рысью поскакал по дорожке, а когда остановился в переднем дворе, солнце уже опускалось на западе над полуостровом.

Спешившись, Джарвис ждал, и вскоре торопливые шаги возвестили о груме, который выбежал из-за угла конюшни, чтобы взять у него лошадь.

— Простите, милорд. — Юноша быстро склонил голову и схватил поводья. — Но в доме настоящий переполох, и мы не знаем, что делать.

— О-о?

Предчувствие коснулось затылка Джарвиса и холодом скользнуло у него по спине.

В том, что парадная дверь оставалась открытой, не было ничего необычного. В большинстве загородных домов, особенно в тех, где есть молодежь, и особенно летом, двери оставляют открытыми настежь.