— Пока я здесь.

Легкая улыбка заиграла на подвижных губах Далзила; он обменялся рукопожатием с Джарвисом и Кристианом, а потом, бросив быстрый взгляд на Мэдлин, вопросительно посмотрел на Джарвиса.

— Далзил, Мэдлин Гаскойн, — произнес Джарвис.

Мэдлин осталась сидеть. Откинув голову, она посмотрела на Далзила, милостиво улыбнулась и, сознательно величественно, протянула ему руку.

— Добрый день, сэр.

Она заметила, как у Далзила снова приподнялись уголки губ, когда он взял ее руку и весьма учтиво склонился над ней.

— Очень рад, мисс Гаскойн, хотя думаю, в городок привело что-то совсем не радостное.

— Вы правы. Какой-то негодяй похитил моего самого младшего брата.

Мэдлин взглянула на Джарвиса.

— Садитесь, — Джарвис жестом указал на кресло Далзилу, у которого взгляд стал еще более острым, — я расскажу вам всю историю. Пожалуй, — он посмотрел на Мэдлин, — будет лучше, если я начну с самого начала.

— Я весь превратился в слух, — кивнул Далзил и, опустившись в кресло, элегантно скрестил ноги.

Джарвис рассказал, как братья Мэдлин нашли брошь и по каким случаям она впоследствии ее надевала, передал собранную им информацию о том, откуда могло появиться украшение, и сообщил об исчезновении Бена и всех подробностях, с этим связанных, а Мэдлин снова стала писать послания. Кристиан тоже продолжил свое занятие, но время от времени хмуро посматривал вверх — и чернила засыхали на кончике его пера, когда он заслушивался рассказом.

Джарвис коротко описал Далзилу брошь, и тот нахмурился.

— Что ж, эта брошь вполне может быть причиной. Очень жаль, — поморщился он, — что вы не захватили ее с собой.

— Она у меня. — Мэдлин достала из кармана взятого на время платья брошь и протянула ее Далзилу. — Я подумала, что, если мы случайно столкнемся лицом к лицу с этим негодяем, он, возможно, согласиться обменять на нее Бена.

Далзил не издал ни звука и не пошевелился; но именно его неподвижность и безмолвие, его прикованный к броши взгляд возбудили у всех интерес.

Осторожно держа брошь длинными пальцами, он смотрел на нее, словно это был Святой Грааль.

— Боже мой, — едва слышно прошептал Далзил и погрузился в мрачную задумчивость.

— Что? — нетерпеливо спросил Кристиан.

Сохраняя молчание, Далзил откинулся назад и, положив брошь на подлокотник кресла, постукивал пальцами по ее завиткам и жемчужинам.

— Похоже, наши дорожки снова пересекаются.

Его тон был сухим и сдержанным, и Мэдлин, ничего не понимая, посмотрела на Джарвиса, но он был так же озадачен, как и она.

— Позвольте рассказать вам, что задержало меня в Лондоне, — не сводя глаз с броши, наконец проговорил Далзил. — Во всяком случае, об одной из причин. Как известно, есть некий человек, англичанин, принадлежащий к аристократии, который во время войны был французским шпионом, но избежал разоблачения. Он продолжает ускользать от меня, но мы знаем, что он существует, что он человек из плоти и крови. — Он замолчал, посмотрел на Джарвиса, потом на Кристиана. — Людям из плоти и крови обычно приходится платить за собственное содержание. На протяжении нескольких лет у нас существовала сеть, отслеживавшая все платежи, которые поступали по обычным каналам наличности, по платежным поручениям и другим документам. Мы получили объяснения по поводу всех таких платежей, но вопрос о том, как проводил оплату наш неуловимый последний предатель, остался нерешенным. — Длинные пальцы легонько поглаживали брошь. — После Ватерлоо — а на самом деле даже еще раньше — мы начали получать сообщения от новых французских властей.