|
— После Ватерлоо — а на самом деле даже еще раньше — мы начали получать сообщения от новых французских властей. Они искренне желали сотрудничать с нами, чтобы проследить все платежи, осуществляемые наполеоновскими профессиональными шпионами. Однако мы так ничего и не раскопали — ничего такого, чего уже не знали бы, — пока один усердный французский клерк не начал составлять список дворцовых и музейных произведений искусства, антиквариата и коллекций сокровищ, собранных различными знатными фамилиями со времен древности. И он стал сообщать о пропажах этих вещей. Где-то пропала одна вещь, там — другая. Поначалу он предположил, что вещи просто затерялись, лежат не на своих местах — естественный итог беспорядка во время войны, но чем больше он обнаруживал таких исчезнувших вещей, тем яснее начинала вырисовываться определенная система. Он обратился к властям, а они прислали этот список мне. — Прищурив темные глаза, Далзил поднял брошь и стат медленно поворачивать ее в пальцах. — Вас удивит, если вы услышите, что в этом списке числится датированная эпохой Каролингов овальная брошь для мантии, кельтской работы по золоту, с бриллиантами и жемчугом, окружающими большой прямоугольный изумруд.
Его голос замер, и наступила абсолютная тишина. — Вы хотите сказать, — нарушила молчание Мэдлин, — что человек, который охотится за брошью, тот, кто ищет груз, частью которого была брошь, человек, захвативший Бена, — это и есть тот самый неуловимый предатель? — Боюсь, да. Стиснув зубы, Далзил поднял к ней взгляд и после небольшой паузы добавил: — Если это так, то вероятность, что вашего брата отпустят невредимым, когда он укажет место на берегу нашему предателю, увеличивается. Наш человек осторожный и хитрый — мы знаем, что он убил только один раз, и то был вынужден пойти на это, когда его помощника, который мог его опознать, загнали в угол. Убийство привлекает слишком много внимания — он же хочет, чтобы Бен только ненадолго затерялся, и больше для того, чтобы чем-то отвлечь вас. В этом вы правы. — Он посмотрел вниз на брошь. — Теперь мы знаем, что это он, и все становится понятным. — Некоторое время Далзил смотрел на брошь, а потом осторожно протянул ее обратно Мэдлин. — Что бы ни случилось, прошу вас, не предлагайте отдать ее. Только если он потребует и не будет другого выбора… Но не отдавайте ее добровольно. Рассматривая брошь и чувствуя на ладони ее вес, Мэдлин поняла, почему он вернул ее ей, отдал в ее владение, и оценила его понимание. — Спасибо вам. — Она встретилась со взглядом его темных глаз. — Я ее не отдам. Далзил кивнул и обратился к Джарвису: — Думаю, мы можем сделать вывод, что ваш негодяй — на самом деле наш старый враг, и он ищет свой груз. Неудивительно, что он был достаточно умен, чтобы не соглашаться расплачиваться французскими су, достаточно осторожен, чтобы так долго ждать, и только сейчас доставить свое добытое нечестным путем богатство в Англию, используя для этого французских контрабандистов. Было гораздо безопаснее прятать тридцать сребреников в тайнике во Франции, пока Наполеон находился у власти, и привезти их только теперь, спустя много времени после окончания войны, когда, как полагает этот тип, никто больше не следит за ним. — Во всем этом есть определенная логика, — кивнул Джарвис, не отводя взгляда от броши. — Разумеется. Мы уже установили, что это за человек. Ему нужны не деньги, а вещи, подобные этой… — Далзил смотрел, как Мэдлин опускает брошь обратно в карман, — из сокровищ королей и императоров, вещи, которые будут служить ему для личного самоутверждения, для реализации его комплекса власти, которую втайне он мог получить только обладая тем, чем никто другой не мог бы никогда обладать. |
