Стиснув зубы, Джарвис пристально смотрел на Мэдлин, потом оглянулся на Далзила, который молча и неподвижно стоял справа от него на расстоянии шага, и, снова обернувшись к ней, спросил:

— Какие доводы?

Мэдлин усмехнулась про себя, понимая, что выиграла битву, но не допустила, чтобы в ее тоне прозвучало что-то, кроме спокойной уверенности:

— Давайте обсудим ваш план освобождения Эдмонда. Ваши лодки осторожно приблизятся, но останутся достаточно далеко, чтобы их не заметили те, кто на берегу. Одна лодка подберется к самому мысу там, где мелко, и вы с Далзилом спрыгнете за борт и пойдете по воде к берегу — вряд ли кто-либо с середины берега заметит вас ночью, вы к тому же будете придерживаться неосвещенных мест. В то время как Далзил отправится за предателем, ты, — она посмотрела на Джарвиса, — найдешь и освободишь Эдмонда. Мне думается, что ему каким-то образом не позволяют двигаться. Но будет слишком опасно оставлять его связанным, пока вокруг него бушует сражение. Могу я считать, что это логично? — Она вопросительно подняла бровь, обращаясь к Джарвису.

Он угрюмо кивнул.

— Очень хорошо! Продолжаю. Чарлз, оставшийся с лодками, все же даст вам двоим несколько минут на то, чтобы достигнуть ваших объектов. Затем он приведет лодки, и битва развернется на всем берегу. Во время этой битвы твоей особой задачей будет защищать Эдмонда. Ты прикажешь ему держаться у тебя за спиной и будешь внимательно следить за ним. — Мэдлин встретила взгляд Джарвиса. — Именно это вы планируете сделать, не так ли?

Его взгляд метнулся к Далзилу, а потом снова вернулся к ней.

— По существу, так.

Никто из них не мог понять, куда она их ведет, какую дыру в их планах она обнаружила и была готова показать им. Мэдлин почувствовала исходящее от них обоих беспокойство и не могла не улыбнуться — не самодовольно, а немного покровительственно.

— Когда ты будешь защищать Эдмонда, кто будет следить, чтобы он не убежал?

— Я прикажу ему оставаться сзади. — Джарвис нахмурился. — Он…

— Послушается? — Это слово было полно скептицизма. — Пожалуйста, вспомни, что речь идет о четырнадцатилетнем мальчике… нет, позволь мне выразиться по-другому: о четырнадцатилетнем мужчине из рода Гаскойнов, который после того, как был похищен негодяем и его готовыми на все подручными, оказывается на берегу в гуще жаркого сражения между силами добра и зла, когда контрабандисты на его стороне, а в темноте ночи сверкают мечи и кинжалы. — Ее голос слегка поднялся, дикция стала более четкой и резкой; Мэдлин пронзила Джарвиса взглядом, а потом повернулась, чтобы подвергнуть тому же Далзила. — Вы на самом деле думаете, что он будет покорно оставаться сзади, смотреть и не принимать участия?

Они уставились на нее, лишившись дара речи, не в состоянии ничего возразить, потому что она была права.

Почувствовав удовлетворение, Мэдлин изложила им свою точку зрения:

— В тот момент, когда Эдмонд увидит, что кому-то, кого он знает, грозит опасность, он бросится на помощь — с оружием или без.

Помолчав, она добавила:

— И он не посчитается с твоими приказаниями или запретами, которые ты собираешься сделать.

Наступила тишина. Лицо Джарвиса застыло, а в глазах нельзя было ничего прочитать.

— А вас он послушает?

Спокойный вопрос исходил от Далзила.

— О да. — Мэдлин взглянула ему в глаза и едва заметно улыбнулась. — Можете быть абсолютно уверены, что меня он послушает. И подчинится мне. Он делал это всю свою жизнь и знает, что существуют моменты, когда послушание не может быть предметом спора. Он будет делать то, что я скажу.