— Что именно вы имеете в виду, говоря «доказать»?

Удивленно раскрыв глаза, он помолчал, словно обдумывал ответ, и ответил:

— Полагаю, я имел в виду, что вы позволите мне соблазнить вас.

И тут Мэдлин, истощив терпение, устав на разные лады повторять одно и то же, обессилев от стучащей в висках головной боли, подняла руки вверх.

— Хорошо. Попытайтесь доказать, но я не гарантирую вам, что поддамся.

— Конечно. — Джарвис имел наглость улыбнуться совершенно искренне. — Это было бы неинтересно.

Он встал. В тот же момент она повернулась к двери.

— Я ухожу.

— Да, я так и понял.

Неожиданно жизнь в Корнуолле показалась Джарвису намного интереснее.

Мэдлин являла собой такое сложное, непредсказуемое смешение женских типов, что общаться с ней было все равно что маневрировать на поле битвы; во всяком случае, Джарвис знал, какую возвышенность он должен захватить следующей.

Глава 5

Поместье на окраине Бриджа было расположено в двух милях к западу от Хелстона и полуострова Лизард и немного севернее гавани в Портлевене — не слишком близко, но и не слишком далеко от дорогостоящих земель между Годольфин-Кроссом и Редрутом, под которыми тянулись богатые рудные жилы, сильно сдобренные оловом, положившим начало многим состояниям в здешних местах.

Дневное солнце пробивалось сквозь оконные стекла маленькой гостиной, куда, отворив дверь, вошел в сопровождении своего агента джентльмен, который недавно приобрел эту небольшую собственность.

Малькольм Синклер жестом указал Дженнингсу на одно из парных кресел, стоявших слегка развернутыми перед пустым камином, а сам элегантно опустился во второе.

Дженнингс, явно нервничая, примостился на краю сиденья, и его свежее круглое лицо недовольно вытянулось.

— Никто из остальных не хочет продавать. — Он поморщился. — Те двое первых, должно быть, были просто удачей. Во всех других местах, где я спрашивал, джентльмены только улыбались и говорили «нет».

Малькольм сложил пальцы домиком и устремил рассеянный взгляд в пространство перед собой.

Дженнингс ждал без какого бы то ни было намека на нетерпение. Синклер был хозяином, который его устраивал — невозмутимый, почти бесстрастный, хладнокровный и решительный, — и их прошлое общение вселило в Дженнингса уверенность, что любое будущее на службе у Синклера будет ему хорошей наградой.

— Я думаю, — наконец пошевелившись, заговорил Малькольм, — нам стоит заняться более мелким и владельцами акций — фермерами и деревенскими жителями, — а не джентри. Трудно убедить кого-то, что пора продавать акции, когда ты тут как тут и готов купить их.

— Слухи… — пробормотал Дженнингс.

— Да, — кивнул Малькольм. — Например, слух, что местные руды становятся худшего качества, или что сам рынок олова сужается, или, еще лучше, известие из другого района о серьезном перепроизводстве, которое в ближайшем будущем приведет к понижению цены. Любой слух о том, что можно сразу получить пусть и меньшее возмещение, сотворит чудо и убедит этих мелких владельцев, что продажа их акций несведущим и плохо информированным лондонцам — это выгодное дело.

— Но не можем же мы сами распространять эти слухи, — проговорил Дженнингс.

— Нет, вам придется найти несколько ушей, чьи владельцы нас не знают, и маловероятно, чтобы, увидев когда-нибудь позже, узнали. Я слышал, здесь в ближайшее время намечается праздник — разъездные торговцы, актеры и подобная собравшаяся там публика прекрасно подойдут для наших целей.

Взяв с каминной полки толстый кошелек, Малькольм вложил его в руку Дженнингса.