Как было видно по ее глазам, Мэдлин прекрасно понимала, что он нарочно прикидывается бестолковым.

— Вы согласны прекратить ухаживать за мной и вместо этого обращаться со мной так, как обращались прежде?

Джарвис еще на мгновение задержал ее взгляд, а потом, откинувшись в кресле, бросил:

— Нет.

— Что вы хотите сказать этим «нет»?

Ее глаза расширялись, пока не стали похожими на серебряные диски — валькирия вернулась. Если бы у Джарвиса не было такого опыта в сражениях, он, без сомнения, съежился бы и поспешно отступил. Но вместо этого он с интересом рассматривал Мэдлин, а затем спокойно заявил:

— Вы будете великолепно согревать мою постель.

— Что-о?!

Она уставилась на Джарвиса, словно громом пораженная. Любые сомнения, которые оставались у него относительно ее полной слепоты к собственной привлекательности, были уничтожены ошарашенным выражением в ее глазах. Затем Мэдлин расправила плечи, и холодное достоинство словно накидкой накрыло ее.

— Прекратите! Вы же знаете, что не хотите, чтобы я…

— Мэдлин… — Он дождался, чтобы она посмотрела ему в глаза. — Как по-вашему, для чего был тот поцелуй?

— Я… — моргнув, она недовольно посмотрела на него, — не имею ни малейшего представления. Что ж, не скажете ли мне?

— Тот поцелуй был предназначен выяснить, совместимы мы или нет. — Джарвис смотрел ей прямо в глаза. — На тот случай, если вы не уверены, как интерпретировать результат, то могу вас заверить, что мы совместимы.

— Совместимы с чем? — прищурившись, уточнила она.

Джарвис насмешливо выгнул бровь, как бы говоря: и кто теперь притворяется бестолковым?

— Оставив в стороне тему женитьбы…

— Прошу вас, не оскорбляйте мою способность мыслить упоминанием об этом.

Он разглядывал ее поднятую руку, оценивал высокомерное выражение, вдумывался в ее слова, прислушивался к ее тону. Что бы он ни сказал, какие бы аргументы ни привел, она все равно не поверит, что он собирается на ней жениться, — несмотря на то что это была правда.

У Джарвиса на этот счет больше не было ни малейшего сомнения с тех пор, как он провожал Мэдлин с террасы леди Портлевен.

Но неверие Мэдлин — больше того, ее неспособность поверить — не оставляло ему почти никакого выбора.

— Прекрасно, оставим это в стороне. Как я сказал, после этого вечера у меня в голове есть одна вполне осмысленная, разумная, логичная и обоснованная цель, касающаяся вас.

— И какая же?

— Я хочу — и добьюсь этого! — чтобы вы были в моей постели. — Единственная женщина, которая когда-нибудь будет согревать его постель наверху в графских апартаментах, — это его графиня.

— И это осмысленно, разумно, логично и обоснованно? — спросила Мэдлин после того, как долго молча смотрела на Джарвиса.

— Для меня — да.

Он сохранял спокойное, непроницаемое выражение; с таким же успехом они могли обсуждать севооборот.

Мэдлин еще раз взглянула на него, снова сложила руки под грудью — это движение подвергло суровому испытанию выдержку Джарвиса, — а потом глубоко вздохнула.

— Лорд Краухерст…

Заметив, как он поднял глаза к потолку, Мэдлин всплеснула руками, значительно облегчив ему задачу самообладания.

— Хорошо! Пусть Джарвис! Но вы должны понимать, что эта бессмыслица — ваше нелепое ухаживание за мной — ни к чему не приведет. Все, чего вы добьетесь, — заставите меня потерять терпение, но, как могут сказать мои братья, вам это не понравится.