|
– Пати! Что мне приходится ради тебя делать? Ты знаешь? – Гробить свой талант? – с сочувствием спросила я. – Да! Ты знаешь, что приходится подавать в твоем ресторане? – Полусырые куски мяса, – сокрушенно ответила я. – Поль, а у тебя еще остался твой маскарпоне? – с придыханием спросила я, состроив самую умильную рожицу, какую только смогла. Поль посмотрел на меня, разрываясь между желанием поскандалить и удовлетворить свое тщеславие, второе победило. – Остался, – гордо выдал он. – Твои клиенты настолько тупы, что не берут лучшие десерты, – выпустил он пар. Я безмолвно изображала «Дай! Дай! Дай!». Поль вымешивал в общем-то безвкусный маскарпоне с ванилью и еще чем-то, превращая его в пищу богов. Шеф-повар достал сыр и коржик и в считанные секунды приготовил пирожное, кокетливо украшенное тонкой плашкой черного шоколада. Я была так голодна, что заглотила бы его, не почувствовав вкуса, но Поль такого просто не пережил бы. Посему я съела всё с положенным закатыванием глаз и прочими выражениями восхищения. Шеф-повар тем временем так же молниеносно приготовил еще одно, но уже в корзиночке и с фруктами, это пирожное также было съедено с положенными церемониями. Мир и благоденствие в маленьком мирке кухни были восстановлены. Поль, напевая что-то без слов, принялся за работу, а его помощники, обрадовавшись отсутствию брюзжания, выполняли всё на отлично. Посчитав миссию выполненной, я тихо утащила пару бананов и персиков и скрылась у себя в кабинете. 5 Только я доела свой ужин, как позвонил Дик. – Мистер Седрик рвется к вам. – Вот… человек. Хоть бы кофе выпил после еды… – досадливо отозвалась я. – Проведи его, и пусть кто-нибудь занесет мне в кабинет два двойных эспрессо. Через несколько минут девушка-официантка занесла кофе, а Дик привел Седрика. Полуволк был вызывающе красив и элегантен, впрочем, как всегда последние лет десять. С чего вдруг он сменил внешность крепкого солидного мужчины средних лет на параметры топ-модели итальянских кровей, осталось для меня загадкой. Хотя кто знает, может, одним своим видом вызывая сильные эмоции как у женщин, так и у мужчин, он развивал свою способность работать с красной силой человеческих эмоций, а не только тешил когда-то ущемленное самолюбие. Удобно устроившись в кресле, вместо приветствия он поинтересовался: – Пати, что за игры? – Какие игры? – устало спросила я. Седрик поморщился. – Расклеилась? От этого ехидного вопроса мое терпение лопнуло, и ответила я весьма нецензурно, чем немало удивила его. – О… Розочка, я открываю в тебе все новые и новые грани. – Грани у брильянтов, Седрик, у роз лепестки, – устало огрызнулась я. – Сам-то ты как новенький, я погляжу. – Да, выжал своих волков и мне хватило, – рассеяно-светски махнув рукой, ответил он. – А как ты от них кормишься? – не удержалась от вопроса я. Седрик оценивающе посмотрел на меня. – По-разному. – Да не наводи ты тень в полдень! У тебя же самцы, сам сказал: сука одна, и та бешеная. – Через кровь, я пью от них. Особо ценные, вроде Румана и Тони, всегда при мне, от них я беру иначе: постоянно и по чуть-чуть. – Запах? – Запах и прикосновения. – Так чего ты смущал меня на днях? – буркнула я. – Ну кто ж знал, розочка, что питье крови тебя не напугает. А во-вторых – всякое бывает, и то, что ты тогда подумала, в том числе. Но я пришел не удовлетворять твое праздное любопытство, а решить судьбу… оборотня. |
