Гамильтон снова вскочил:

— Ваша честь!

— Сядьте, мистер Гамильтон, — велел судья. Гневно сверкнув глазами, он повернулся к Пайку: — Советник, суд уже выносил вам порицание за подобный стиль ведения допроса. Если вы продолжите в том же духе, я вынужден буду обвинить вас в неуважении к суду.

— У меня остался последний вопрос, ваша честь, — сказал Пайк.

— Может, вы хотите, чтобы суд сделал короткий перерыв, миссис Драммонд? — осведомился судья Говард.

Китти хотела только одного — чтобы все поскорее кончилось. Она вытерла слезы и покачала головой.

— Очень хорошо, — сказал судья. — Мистер Пайк, можете продолжать, но советую вам тщательно выбирать выражения.

Пайк с важным видом выступил вперед, готовясь нанести решающий удар:

— Правда ли, миссис Драммонд, что вы влюблены в Джареда Фрейзера?

Китти подняла голову и посмотрела на Джареда, затем перевела взгляд на ухмыляющееся лицо Эзры Пайка. Собрав все свое мужество, она ответила:

— Да, я люблю Джареда Фрейзера и буду любить его всегда.

— Настолько, что готовы продолжить эту незаконную связь, несмотря на то, что он женатый мужчина. Не так ли, миссис Драммонд? — презрительно закончил Пайк.

— Я предупреждал вас, мистер Пайк, — сурово произнес судья. — Я обвиняю вас в неуважении к суду.

Вытянув палец в сторону Китти, Пайк заявил:

— Это небольшая плата за разоблачение столь распущенной особы, как эта дама.

— Ах ты, сукин сын! — взревел Джаред. Рванувшись к Пайку, он схватил его за грудки и опрокинул на стол. Понадобились совместные усилия Мильтона Гамильтона и судебного пристава, чтобы оторвать Джареда от ошалевшего адвоката.

В зале воцарился хаос. Отталкивая друг друга, репортеры устремились к выходу, спеша донести скандальные новости до своих газет, фотографы пытались установить камеры. Среди всего этого столпотворения раздавался стук молотка судьи.

Когда шум улегся, судья приказал приставам очистить зал. Недовольно ворча, публика удалилась, оставив только участников процесса и их адвокатов.

Весь этот переполох Китти просидела с каменным лицом, пребывая в состоянии шока.

— Вы больше не нужны, миссис Драммонд, — сказал судья Говард. В ответ на ее недоуменный взгляд он пояснил: — Вы больше не нужны как свидетель, можете быть свободны.

Он коротко взглянул на Джареда, затем обратил властный взгляд на Гамильтона:

— Мистер Гамильтон, если вы не в состоянии сдерживать темперамент своего клиента, мне придется ограничить его свободу.

— Да, ваша честь, — отозвался тот.

— Прошу извинить меня, ваша честь, — сказал Джаред.

— Я не давал вам разрешения обращаться к суду, мистер Фрейзер, — отрезал судья, затем вперил гневный взгляд в Эзру Пайка. — Что касается вас, мистер Пайк, я никогда не наблюдал в суде более прискорбного зрелища, чем ваши действия. Миссис Драммонд не является ни ответчицей, ни соучастницей в этом деле. Ее личные качества не имеют никакого отношения к данному разбирательству, как и личные качества других свидетелей, которых вы опрашивали, а также тех, кто не счел нужным явиться в суд, включая субъекта, с которым ваша клиентка поддерживала тесные отношения в тот период, когда бросила своих детей.

— Мы пытались вызвать его, ваша честь, — вмешался Мильтон Гамильтон, — но джентльмен, о котором идет речь, обладает дипломатической неприкосновенностью.

— Ни слова больше, советник, — предостерег судья, сверкнув глазами.

Его внимание снова переключилось на Пайка.