Ермак смеющимися глазами посмотрел им вслед и сел на краешек стола. 

 

Так я впервые очутилась наедине со своим любимым, который даже и не подозревал о том, что он мой любимый. Чувствуя некоторую неловкость, я постаралась ее скрыть. Непринужденно прошлась по комнате и села на кожаный диван возле стола. 

 

Мы молча смотрели друг на друга... 

 

- Я так и не понял, почему вы мне тогда звонили? - проговорил наконец Ермак.- Я потом ждал вашего звонка, но его так и не последовало. 

 

- Раздумала, - пояснила я, - просто я хотела посоветоваться насчет Зины, а потом раздумала. 

 

(Какая же я лгунья!) Но Ермак поверил. 

 

- Я почему-то так и думал. Зина о вас очень хорошо отзывалась. Если она с кем и считается, так это с вами. 

 

- Она ни с кем не считается, - возразила я. - Мы с ней когда-то дружили - совсем маленькими, и она еще помнит об этом. 

 

- Зина хорошая девочка, но она решила стать плохой и стала,- задумчиво сказал Ермак.- Не возражаете, если я закурю? 

 

- Пожалуйста. 

 

Ермак достал сигарету и закурил. Он был в штатском: темно-серый костюм и зеленый свитер. 

 

- Расскажите мне, пожалуйста, все, что знаете о ее детстве,- попросил Ермак. 

 

Я рассказала подробно, как Зина любила отца, как после смерти матери старательно хозяйничала, готовила его любимые блюда, как он нежданно и скоро привел в дом двух Геленок - большую и маленькую, которых глубоко и нежно любил. Как Зинка превратилась из веселой, услужливой девочки в злобную хулиганку. Как ее отдали в интернат. 

 

- Понимаете, она почему-то не верила, что ее отдадут в интернат... Ну, считала это просто невозможным, ведь она в этой квартире родилась, росла... Мать ей говорила, что после ее смерти угловая комната будет Зинина и мебель тоже. Но мебель всю переменили на более современную, а Зину фактически выгнали из дома. Конечно, она вела себя невозможно... могла изуродовать Геленку, что угодно могла сделать, но... как-то все-таки... жестоко. Когда я представляю ее первый день, первую ночь вне родного дома, мне становится жутко. 

 

Мы помолчали. Слышались телефонные звонки, разговоры, топот ног, во двор въезжали и выезжали с урчанием машины. 

 

- Вы думаете, какой-нибудь подход в то время можно было найти? спросил Ермак. 

 

- О да! Если бы отец как-то убедительно показал ей, что любит ее, Зину, по-прежнему и не менее новой жены и другой девочки... Но что теперь убеждать, все зашло слишком далеко... ненависть разъедает ей душу. - У меня вдруг заболело сердце: Геленка-то одна! 

 

- Меня беспокоит то, что в их компании появился рецидивист- Валерий Шутов, по кличке "Зомби". Противный парень! 

 

- Почему же его не заберут... 

 

- А его недавно выпустили. Мать добилась прописки. Пока еще ни в чем не попался. Но если попадется, непременно в чем-нибудь гнусном. Боюсь, здесь мы бессильны. Ему только двадцать лет. Устроился на работу в автопарк. Машины ему пока не дали. Работает по ремонту. 

 

Я порывисто встала и пошла к вешалке. 

 

- Вы торопитесь? - спросил Ермак, тоже вставая. 

 

Я объяснила, в чем дело. Он, кажется, встревожился.