- Не свисти, Владя,- сказал отец. 

 

Значит, ее обязанности по воспитанию переходили к нему. 

 

- Конечно, ты должен подумать, я понимаю. Но я прошу тебя помочь нам. Ведь все равно это у нас не семья. 

 

- Какая уж там семья,- с горечью проговорил отец. 

 

- Когда ты дашь мне ответ? - тихо, с необычайной простотою, спросила мама. 

 

- Ответ... Если тебе нужно, завтра подам на развод. Твоя правда, моя "карьера" не пострадает. Как был слесарем, так и останусь. 

 

- Наладчиком,- поправила я. Голос мой дрогнул. Я не выдержала и разревелась. 

 

Ни мать, ни отец меня не успокаивали. 

 

Я ушла на кухню, села там, не включая света, у окна и плакала, плакала,будто кто умер. 

 

Когда я наплакалась и, ополоснув лицо холодной водой из крана, вышла опять в столовую, мои родители, к великому моему изумлению, мирно беседовали. 

 

Теперь им не из-за чего было ссориться: больше они не предъявляли друг другу никаких претензий. 

 

Была семья, пусть не дружная, но семья - воспитали двух детей,- теперь семья распалась... 

 

Если я выйду замуж, ни за что не буду разводиться. Никогда! Разве что муж уйдет от меня. Но не по моей вине. 

 

Отец сдержал обещание и подал в суд. Как только он это сделал, мама собрала свои платья, книги и ушла к Аркадию. Мебель она пока оставила, потому что там негде было ставить. "Возможно, я ее потом продам",- сказала мама. 

 

- Надо сесть перед дорогой,- сказал отец, когда мама уходила. 

 

Мы сели на стулья возле пустого стола. 

 

За мамой должен был приехать этот Аркадий... Я о нем знала мало. Знала, что он моложе мамы на шесть лет, брюнет, ходит зимой с раскрытой головой, что он "морж", а на работе у него отдельный кабинет и окно всю зиму открыто настежь. Наверно, люди, которые приходят к нему по делу - есть ведь и пожилые,- простужаются. Он холостяк и с мамой дружит давно. 

 

По-моему, он просто эгоист. Не понимаю, как мама могла променять своего мужа на какого-то Моржа. 

 

А вообще, это так все сложно! Я всегда возмущалась мамиными поступками. Я не одобряла ее ни как человека, ни как жену, но тем не менее я ее любила и люблю, хоть она уходит от нас к какому-то типу. Может, это чувство дочерней любви восходит к тем древним временам, когда она вскармливала меня грудью? Не знаю. Но мне было так тяжело. 

 

Раздался звонок, я бросилась отпирать - это был шофер. Морж ждал маму внизу, в машине. Шофер взял чемоданы и понес вниз. Мама поцеловала отца, потом меня (словно на. курорт уезжала) и стала нервно надевать пальто и шляпу. Я тоже накинула на плечи пальтишко и, несмотря на мамины протесты, вышла проводить ее на улицу. 

 

Морж сидел в глубине автомобиля, мама села рядом с ним, я - в каком-то оцепенении - продолжала держать дверцу, не давая ее закрыть, и смотрела на Аркадия испепеляющим взглядом. Он потупился. Вид у него был далеко не счастливый... У него было такое выражение лица, словно сегодня он пережил большие неприятности. 

 

Мама торопливо поцеловала меня и решительно хлопнула дверцей. Машина рванулась и скоро исчезла в потоке других машин. Мама забыла дать свой новый адрес... Впрочем, у меня был ее телефон. 

 

Я стала медленно подниматься по лестнице.