«Она горюет о себе, о том, чем она пожертвовала, спасая мужа от рака, о том, что теперь будет одна, о том, что придется разменивать квартиру на Патриарших»… Маша повторяла и повторяла слова Марата, но слезы будущей вдовы были так заразительны, что она и сама едва не разревелась. Не то чтобы Маша жалела ее, но она всей душой поняла, что горе, пусть и напускное, пусть эгоистичное, — это всегда плохо и страшно.

Ей так не хотелось идти к этому старику, что она чуть было не сбежала, но, вспомнив страшный взгляд Марата, вздохнула и осторожно толкнула дверь лазарета.

Маша ожидала увидеть старика, а в кровати лежал хоть и пожилой, но привлекательный мужчина. Лысый, худой, как иголка. Было заметно, что до болезни он был крепким, сильным, энергичным. Хозяином жизни. Возле губ залегла волевая складка, нижняя челюсть выдавалась вперед, нос был прямой, с хищными ноздрями. Кожа на шее теперь свисала от худобы, лоб избороздили морщины, заработанные болью и мыслями о смерти… В комнате, несмотря на аптечный запах, было уютно. Полонский лежал на старинной кровати-ладье, его накрывал мохнатый бело-красно-зеленый плед. На тумбочке не было лекарств — видимо, их держали внутри. В изголовье висела бронзовая лампа-бра, с потолка низко свисала люстра с бархатным абажуром и бахромой, а на книжных полках красовался «больничный» набор — Ильф и Петров, Чейз, Стаут, Кристи, Леонард, Донцова и Тэффи. На кресле лежали новый спортивный костюм «Найк», свитер «Гуччи» и несколько ярких маек от «Готье» — Дмитрий явно не желал выглядеть неряхой.

На подносе стояли графин с водой и два стакана. В одном были остатки чая, а во втором — вода.

Маша подошла к кровати, достала коробку с кристаллом, открыла крышку и замерла в нерешительности. За считанные секунды искусав в кровь губы, она представила, что начнется, если она объявит Марату, что не стала «устранять» Полонского, потому что это — свинство. Не в силах больше думать об этом, Маша швырнула кристалл в воду. Сначала по воде пошли бурые разводы, но скоро исчезли, и жидкость снова стала прозрачной.

«Козел этот Марат!» — взорвалась про себя Маша, и вдруг стакан от ее тяжелого злого взгляда разлетелся на мелкие кусочки. Дмитрий не проснулся, но Маша все равно не стала медлить — она вылетела из комнаты, несколько раз ударила по двери в спальню жены, чтобы та проснулась и убрала осколки, разлетевшиеся по кровати, пулей просвистела по коридору и выскочила на улицу.

— Спасибо, — выдохнула она, прислонившись к холодной стене дома. — Спасибо! — повторила она громко, всматриваясь в облака. — Ура!

НАТАША

16 мая, 01.22

Наташа уже с полчаса пряталась в кустах, опасаясь пропустить черный «БМВ». За пару километров от нее машину ждал другой наемник Виларии. Он должен был сообщить, когда мимо него на скорости 120 км/ч просвистит Ольга Анисимова, любовница предпринимателя, в прошлом гангстера. Законопослушный делец хоть и сменил круг общения, но сохранил блатные замашки, жаргон и привычку махать под носом у собеседника растопыренными пальцами.

Ольга чувствовала, что «буратино» созрел. Он стоял на самом пороге развода, и требовалась одна, последняя истерика, чтобы он ушел из семьи. Развести любовника — в этом была Олина гордость. Первый раз услышав, что мужчины от жен к любовницам не уходят, она поклялась опровергнуть эту догму. Подружки устали восхищаться Олиными успехами — на ее счету были четыре мужа, шесть женихов и два неопределенных типа, которым она позволила остаться в семье, но лишь после того, как они признались женам в том, что больше их не любят.