— Ладно. Пойдем посмотрим, если для тебя это так важно.

— Розочка, милая, прости, — извинялась по дороге Наташа. — Я едва соображаю…

МАША

21 мая, 23.34

Грета, Соня и Марта играли в карты. Они то и дело хохотали: картинки на картах мухлевали. Дама показывала валету голую грудь, от чего тот превращался в шестерку, король угрожал разбаловать туза в десятку, джокер отвлекал внимание анекдотами, а валеты то и дело оскорбляли друг друга и назначали дуэль.

Когда Маша зашла, девицы бросили карты и разразились охами да ахами — они восхищались тем, как Маша изменилась.

— Хочешь поразвлечься? — предложила Марта.

Маша с готовностью согласилась.

Соня взмахнула рукой, и бархатная штора отъехала в сторону, открыв полукруглое окно до самого пола. В доме напротив, на одиннадцатом этаже, приходившемся вровень их седьмому, в незанавешенных окнах горел свет. На кухне женщина в ситцевом цветастом халате готовила ужин, а в комнате лысый мужчина с упитанным брюшком смотрел телевизор.

Время от времени жена что-то кричала мужу. Видимо, он не отвечал, потому как она постоянно выбегала в комнату, размахивала руками и, судя по мимике, скандалила.

— Смотри, — прошептала Марта.

Она взяла какой-то небольшой предмет, подкинула, и серая штучка полетела к соседнему дому. Стукнув в окно гостиной, наделала шуму — лысый вскочил и, угрожая невидимому задире кулаком, выскочил на балкон.

— Живо на кровать! — позвала Соня.

Они плюхнулись на королевское ложе и приняли соблазнительные позы. Мужчина сначала попытался разглядеть хулиганов в темном дворе, чуть было не ушел обратно к телику, но все же задержался — осмотреться по сторонам. И заметил открытое окно, а в нем — трех ведьм.

Маша подумала, что начинающим актерам состояние «удивление, шок» нужно показывать именно так, как повел себя незадачливый сосед. Он застыл, челюсть отвисла. Постояв минуту, осторожно, по шагу приблизился к краю балкона — да так и замер, боясь пошевелиться. Девицы принялись изгибаться, потягиваться — Маше показалось, что она услышала тихий, но мучительный стон наблюдателя, после чего тот схватился одной рукой за сердце, другой — за поручень.

Жена в это время надрывалась на кухне — она уже давно что-то орала. Выставив перед собой руки, испачканные мукой, она примчалась в комнату, заметила на балконе мужа, с воплями и тявканьем ринулась за ним, и тут…

Маша даже не предполагала, что один человек знает столько ругательств — на весь двор разносились такие перлы, что в соседней квартире даже выключили музыку. Девицы довольно ржали и катались по кровати, дергая ножками.

— Двадцать лет замужем и ни разу… на чужого мужчину!.

— Да чтоб у меня язык отсох!.. — визжала женушка.

И тут она вдруг схватилась за горло, выпучила глаза и стала делать такие движения, словно ее сейчас стошнит. Наступила очередь мужа — воспользовавшись тем, что жена не может произнести ни звука, он схватил горшок с сухой землей и бросил с балкона, после чего, прямо как Отелло, вцепился жене в шею и поволок внутрь квартиры.

— Слушайте, а они друг друга не поубивают? — взволновалась Маша.

— Если за двадцать лет жизни они друг дружку не отравили, то и сейчас ничего не случится, — заверила Марта. — Милые бранятся — только тешатся, — добавила она и расхохоталась.

Тут девицы опять принялись бешено смеяться, а Маша, дождавшись, когда они угомонятся, поинтересовалась:

— А чего вы на него так напустились?

— Он меня подвозил, — рассказала Соня.