Тут девицы опять принялись бешено смеяться, а Маша, дождавшись, когда они угомонятся, поинтересовалась:

— А чего вы на него так напустились?

— Он меня подвозил, — рассказала Соня. — Ну, в качестве такси. Оказалось, что мы живем в соседних домах. Так он, сукин сын, не постеснялся, ободрал меня как липку — это раз, да еще и пытался в гости пригласить — жена, мол, на даче. Вот и нечего!

— Кстати, а как у тебя дела с твоим красавчиком? — поинтересовалась Грета.

Маша в подробностях рассказала о сегодняшнем сексе, о том, как Игорь заболел…

— Да это же простейшее заклятие! — воскликнула Марта.

— Что — простейшее заклятие?

— Ну, вот это, — пояснила Соня. — Люди, когда такое случается, называют это несовместимостью микрофлоры… или как там… а на самом деле это элементарная порча, от которой твой любовник каждый раз после близости будет покрываться пятнами и задыхаться.

— Не может быть… — пробормотала Маша.

— Еще как может, — подтвердила Грета. — У тебя завелся враг, душечка. Ты не представляешь, кому бы ты могла насолить?

— Очень даже представляю, — прохрипела Маша. В горле стало сухо. — И я бы не прочь на нее посмотреть.

— Без вопросов, — согласилась Грета. — Пойдем смотреть. Поднимайтесь! — прикрикнула она на подружек.

Те живо вскочили, и они вчетвером, под предводительством Греты, двинулись сквозь анфиладу смежных комнат. В третьем или пятом зале — Маша сбилась со счета — было темно и пыльно. Глаза у ведьм засветились неприятными зелеными огоньками — они перемещались в темноте не на ощупь, а уверенно, словно белым днем. К собственному удивлению, Маша заметила, что также различает очертания предметов — не особенно хорошо, но все-таки может рассмотреть то, что находится вокруг. Соня и Марта зажгли свечи, растопили камин, а рыжая распахнула створки массивного резного трельяжа. Внутри оказалось большое зеркало, в котором, как ни странно, ничего не отражалось.

Рыжая села перед зеркалом, девицы — по бокам, Маша — сзади.

— Привет! — поздоровалась рыжая. — Как дела?

Из зеркала словно выступила физиономия в резиновой шапке и маске для лица. Физиономия открыла рот и проговорила — голосок напоминал звон хрустального бокала, по которому бьют чайной ложкой:

— Хорошо! Я сегодня в отличном настроении.

— Почему это? — полюбопытствовала Соня.

Зеркало задребезжало, лицо втянулось и сменилось картинкой: одной из сестер-близняшек звонит ухажер и предлагает встретиться в ресторанчике. Поклонник не знает, что у его пассии есть двойник, — случай встретиться с сестрой ему не представился. Сестрички решили кавалера разыграть: одна из них отправилась на ужин, а вторая оделась в точно такое же платье и приехала через час. Первая, проглотив салаты, закуски, суп, горячее и десерт, отлучилась якобы в туалет, потихоньку вышла из ресторана, а ее место заняла вторая, которая минут через пять после появления заявила, что не наелась, и заказала салаты, закуски, суп, горячее и десерт. Ухажер потерял дар речи, уставившись на хрупкую девицу, уминавшую вторую порцию свинины с жареной картошкой, борща с пампушками и огромного яблочного пирога с мороженым.

— Мило, — улыбнулась Грета. — А не могло бы ты показать нам некую Наташу Кострову?

— А это зачем? — полюбопытствовало зеркало.

— Оно уже старое — сует везде нос, ворчит, делится воспоминаниями… Оно нам этих близняшек уже раз десять показывало, — прошептала Соня прямо Маше в ухо.