Внизу, в холле гостиницы, он заказал бокал пива и заставил себя немного пококетничать с видной блондинкой у стойки бара. Они уже были немного знакомы, потому что именно эта блондинка расположилась поблизости от него на пляже сегодня утром. Поговорил Грин и с барменом, который тут же сообщил ему, что работает в «Уотергрине» уже тридцать лет и что именно здесь, за этой стойкой, перенес немыслимое количество ужасающих ураганов, то и дело налетавших на Майами.

 — За время службы здесь, — бодро рассказывал этот маленького роста черноволосый человек с еле заметным испанским акцентом, стирая со стойки никому больше не заметные пятна, — я много чего повидал. В некоторые вещи вообще трудно было поверить. Моя жена говорит, что на моем месте любой давно бы уж принялся писать книгу. Но я этого не делаю, потому что не хочу терять свою работу.

 — Конечно, — поддержал нового знакомого Грин.

 — Да уж, вот возьмите, например, эти выходные. Тут у нас будут проходить сразу два собрания. Собираются работники сферы ритуальных услуг и к тому же еще те, кто преуспел в выпуске колготок. Что ж, если вторые устроят здесь показы своей продукции с участием девушек, одетых в одни колготки, то я, пожалуй, буду «за». Скажите мне только, где это будет проходить, и не могу ли я подоспеть туда со своими прохладительными напитками. Но вот без встречи с людьми, обсуждающими, как лучше уложить покойника в гроб, я бы, пожалуй, точно обошелся. Я, конечно, понимаю, что все мы когда-нибудь должны будем оставить этот мир…

 — Ты совершенно прав, друг. — С этими словами Грин положил на стойку деньги и поднялся, собираясь уходить. Он понимал, что пробыл тут уже достаточно долго, чтобы его присутствие запомнили. Завернув за угол, он подошел к стоявшим в ряд телефонным будкам. Скользнув в одну из них, закрыл за собой дверь и, собравшись с духом, набрал нужный номер.

 Гудок прозвучал три раза, прежде чем на том конце провода взяли трубку.

 — Не получилось, — лишенным эмоций голосом сказал Грин. — Он шел с какой-то девицей, и она успела оттолкнуть его в сторону. — Он крепко сжал трубку, готовясь выслушать ответ. — Нет, я не знаю, кто эта девица. Но прошу вас не волноваться. Такого больше не повторится. В следующий раз прикончу их обоих.

 

* * *

 Такси подвезло их прямо к дверям дома, где жила семья Деркинов. Дом напоминал красивое ранчо и казался Риган похожим на постройки Южной Калифорнии.

 Ричи и слышать не хотел, чтобы кто-то, а не он, заплатил за такси. При этом он заявил, что в жизни не позволял даме оплачивать проезд.

 — Тебе, наверное, пора бросить это свое изобретательство и открыть школу по воспитанию мужского обаяния и правил хорошего тона, — сказала Риган, выбираясь из автомобиля. — И я даже готова подсказать тебе сразу несколько фамилий тех, кому обучение в твоей школе очень бы даже пригодилось.

 Они позвонили во входную дверь и немного подождали, слушая раздававшиеся внутри дома голоса. Дверь открыл сам мистер Деркин, человек среднего роста, с каштановыми волосами и морщинистым лицом. Он радостно протянул руки навстречу гостям.

 — Ричи, Риган, заходите же! Мы вас уже заждались, — закричал он громким голосом, который, наверное, ни разу не использовал на траурных церемониях в своем «Бюро ритуальных услуг».