— «Золото Девять» вызывает центр управления огнем, продолжайте обстрел, квадрат Альфа восемь, координаты семь-один-пять ноль-ноль-три, прием.

— Квадрат Альфа восемь, координаты семь-один-пять ноль-ноль-три, конец связи.

Примерно через десять секунд очередной снаряд обрушился на остатки музея. К этому моменту «Крачки» уже исчезли. Здание музея в основном было еще цело. Из окон в его северо-восточной части валил дым.

— Нужно убедиться в том, что он покойник, — сказала Елена. Противник превратился для нее в одного солдата-инди, без сомнения того же самого, чей образ существовал в сознании каждого из них, хотя в музее вполне мог засесть целый взвод. — Разрешите войти и зачистить здание, сэр.

— Мне следовало подумать о побочном ущербе еще несколько часов назад, — ответил Адам. — Но мы не можем продолжать обстреливать здание бесконечно и надеяться, что заденем этого снайпера. Ладно, идем.

— Я сама с этим справлюсь. Вы позаботьтесь о том, чтобы удерживать дорогу.

Адам знал, что должен оставаться на позиции, но что-то побуждало его взглянуть, какой ущерб они причинили музею. Он знал, что однажды вспомнит это сражение и его охватит ужас при мысли о том, что он уничтожил что-то бесценное и единственное в своем роде. Он знал, что человеческие жизни дороже всего остального, но все равно понимал: он будет горевать об исчезнувших произведениях искусства.

— Елена, я знаю, что вы справитесь, — сказал он. — Но я пойду с вами. Однажды вас все-таки убьют, если вы не научитесь вовремя отступать.

— Может, меня и убьют, — ответила она, — но лишь потому, что я обязана буду остаться под пулями.

Она двинулась вперед, держась правой стороны площади. Адам жестом велел Ролину и Коллинзу следовать за ними.

— Нужно было дать на лапу командованию батальона Тимгад, чтобы они одолжили нам Матаки, — заметила Елена. — Она бы уже уложила этого подонка. Клянусь, эта женщина может отстрелить комару яйца с тысячи метров.

— Ну что ж, у нас ее нет, поэтому придется самим заняться зачисткой. — (Четверо солдат осторожно обошли остатки дверей, ведущих в главный вестибюль.) — Итак, большое пространство, стен мало, открытые галереи. Понятия не имею, где в этом музее лестницы и запасные выходы, так что мы здесь задержимся. На счет «три»: один, два… Вперед!

Адам обычно исходил из предположения о самом худшем. Он ожидал, что окажется под огнем, но внутри их встретила тишина. Однако то, что он увидел, заставило его на несколько мгновений замереть на месте.

— О боже! — произнесла за него Елена, затем подняла голову навстречу лучам дневного света. — Какой ужас!

От музея осталась пустая оболочка.

Внешние стены были в основном целы, но здание походило на стадион для трэшбола или пустой амфитеатр. Почти все перекрытия обрушились, оставив у стен лишь зазубренные выступы. Адам видел небо через две огромные дыры в крыше. Затем он опустил взгляд и понял, что находится у него под ногами. На сверкающем ковре из осколков стекла и штукатурки было рассыпано содержимое витрин.

Это были просто… предметы, и только; не люди и не живые существа, а предметы, в данный момент не представлявшие никакой ценности для армии, пытавшейся отразить нападение захватчиков.