Но Берни надеялась, что это более крупная добыча.

«Королевский Ворон 239», в двадцати километрах к северу от военно-морской базы Вектес

«Тяжеловоз» лежал на боку, словно раненое животное. Собака обнюхивала землю вокруг машины, на обочине, но Бэрд пока не видел ни Берни, ни Ани.

Они были там. С ними поддерживали контакт по рации, но Маркуса это нисколько не успокаивало. Об этом можно было догадаться только по неподвижному взгляду и стиснутым челюстям, однако Бэрд знал Маркуса достаточно хорошо и видел, что тот взвинчен до предела. Ему совсем не нравится, что Аня лезет в самое пекло. Бэрд размышлял: «Интересно, они обсуждают это между собой?»

Раз в несколько дней они оба исчезали в одно и то же время. Бэрд замечал подобные вещи.

— Ну что, теперь я хотя бы знаю, где можно нормально сесть, — произнес Соротки. — Вижу, Матаки оказалась настолько любезна, что проверила здесь все и подорвала мину… Пожалуй, сядем на дорогу. — («Ворон» сделал вираж и оказался с другой стороны от перевернутой машины. Берни и Аня скорчились в укрытии с автоматами на изготовку. Берни закрывала глаза от песка, поднимаемого винтами вертолета.) — Мальчики и девочки, по газонам не ходить. Неизвестно, чего эти гады наставили по сторонам от дороги.

В наушниках у всех раздался голос Берни:

— Знаете, от вашего ветра тут скоро мины взрываться начнут.

— Сидите тихо, поедательница котят…

Бэрд просунул голову в кабину, чтобы поговорить с механиком. Митчелл склонился над пулеметом, установленным у двери, — как будто высиживал его.

— Слушай, а лошадка-то цела, — сказал Бэрд. — Можно прихватить ее на подвеске.

Митчелл не отрывал взгляда от земли:

— Тебе никогда не говорили, что ты немного слишком фанатеешь от железяк?

— Никогда не бросаю пострадавшую машину.

— Потом Диззи заедет сюда на своем грузовике и притащит машину. Первым делом нужно забрать людей.

— Как только мы улетим, ее сразу же сцапают. Ты что, думаешь, эти козлы не помнят, где ставят мины? Да они сразу же узнают, если кто-нибудь подорвется.

— Очень жаль. — Маркус медленно повернул голову, как делал всегда, когда был разъярен до предела, и пригвоздил Бэрда к месту ледяным взглядом голубых глаз. — Значит, потребуем обратно эту развалюху, когда их поймаем.

Бэрд не боялся Маркуса, но знал, когда необходимо отступить. Никогда нельзя было понять, что на самом деле на уме у этого человека. Бэрд, конечно, мог предугадать, что Маркус будет делать в той или иной ситуации, но он не знал, как тот мыслит, и это его раздражало. Он считал, что любой механизм — человека, животное, машину — можно проанализировать, исследовать его отдельные компоненты, понять, как он функционирует. Но Маркуса он не понимал, и это нервировало его.

«Нет, ты все-таки поддаешься этой ерунде, Маркус! Смотри-ка, волосы дыбом встали из-за Ани! Привязанности — это слабость, дружище. Нужно отключить их. Тогда жизнь станет гораздо проще».

Соротки посадил «Ворон» на дорогу. Берни и Аня выбежали из-за машины, сгибаясь под тяжестью вещей: патронного ящика и двух канистр с топливом.

— Не могу этого им оставить, — пояснила Берни. Под мышкой у нее торчали карты. — Пришлось все из машины выгрести.

Бэрд преградил Берни дорогу и попытался отнять у нее ящик:

— Вот что бывает, когда за рулем женщина. Наверное, ты унаследовала жизни всех съеденных кошек, Бабуля.

Она не выпустила ящик из рук, но он видел, что ее шатает.