Враги практически не пытались взять форт. Однако существовала вероятность того, что у инди единственной задачей было удерживать завод по очистке Имульсии.

«Неужели это решит все мои проблемы? Сколько это еще будет продолжаться?»

Хоффман направился к главному каземату. Там было темно, лишь слабо мерцали огоньки на пульте управления, и глаза его не сразу привыкли к отсутствию освещения. Кто-то из артиллеристов вышел размяться, другие наблюдали за позициями инди в полевые бинокли. Эван был занят заливкой смазочного масла в механизмы для подъема ствола и загрузки снарядов.

— Ваша смена закончилась, — обратился к нему Хоффман. — Пошевеливайте задницей, идите в медпункт. Если вы остались живы, это еще не значит, что у вас все в порядке.

Эван вытер ветошью наконечник шприца со смазкой.

— Мне кажется, я догадался, что они затевают, сэр. Посмотрите.

Хоффман оперся локтями о подоконник и настроил бинокль. Группа машин инди двигалась по равнине, и большинство — с включенными фарами. Завод всегда по ночам казался скоплением белых, желтых и алых звезд на горизонте, но проклятые инди, видимо, не соображали, что их машины было очень, очень хорошо видно из крепости.

— Смотрю и вижу, что они полные идиоты, — сказал Хоффман.

— Я, конечно, не исключаю идиотизма, сэр, но ведь они понимают, что мы заперты здесь и не имеем никакой возможности пополнить запасы. Думаю, они провоцируют нас, чтобы мы понапрасну расходовали снаряды.

Хоффман обдумал это предположение. Таково было намерение инди или нет, но перед ним стояла реальная проблема, требующая решения. Полный магазин и склад боеприпасов выглядят прекрасно, пока ты не начинаешь бой, а потом патроны исчезают с невообразимой быстротой.

Но чтобы враги сами напрашивались на обстрел? Инди уже потеряли несколько вездеходов, а вместе с ними и водителей. Возможно, это были сумасшедшие камикадзе, но все равно действовать в качестве наживки с неминуемой перспективой гибели, сидеть и ждать ее — на это решились бы немногие даже в армии КОГ. Хоффману приходилось видеть, как мужчины и женщины совершали в бою безумные, героические поступки, хотя прекрасно понимали, что у них крайне мало шансов остаться в живых. Но эти поступки не были заранее рассчитаны и обдуманы. Они принимали мгновенное решение потому, что некое дело должно было быть сделано: накрыть гранату своим телом, вытащить раненого товарища из-под обстрела, атаковать пулеметное гнездо. В такой момент «я» перестает существовать и солдат понимает только одно: необходимо действовать, иначе его друзья погибнут.

— Не верю, — наконец заявил Хоффман. — Ни один человек не станет сидеть и ждать, пока в него угодит снаряд, если только он не религиозный фанатик. Помните тех моряков из Теннада, которые плавали на маленьких подлодках-камикадзе? Это были обычные нормальные парни. Инди вынуждены были заваривать люки лодок, чтобы бедняги не смогли отказаться от задания. Потому что многие отказывались.

— Ага, — сказал Эван. — Согласен. А теперь посмотрите на фары.

Хоффман не сразу сообразил, в чем дело. Машины, казалось, двигались по кругу — в этом не было ничего необычного, возможно, инди вывозили с завода горючее и оборудование. Равнина кишела светлыми точками, но ночью трудно было определить расстояние и относительное расположение движущихся объектов.

Однако двигались они как-то… странно.

Он понял это только через несколько мгновений. Хоффман постарался отвлечься от открывавшейся перед ним картины и взглянуть на нее иначе, не заключая ее в привычные рамки.