— Мне кажется, я тоже пока еще не врубился, сержант. Ну ладно, дайте мне с ними поговорить.

Хоффман намеревался быть с рыбаками откровенным, нравилось это Прескотту или нет. У него не было причин лгать.

— Вы слышали известия со своих лодок? — спросил он, прекрасно зная ответ. — На этот раз все остались в живых. Но выходить в море рыбачить больше нельзя.

У Гавриэля был такой вид, будто его контузило взрывом. Как и у всех остальных.

— Это правда?

— Что именно, что ваши траулеры взорвали Светящиеся? Да. Это правда.

— Значит, это Саранча. Вы знаете, как с ними бороться.

— Льюис, черт побери, я понятия не имею, кто они такие, я знаю только, что они делают. Никто не знает о них совершенно ничего. Только то, что черви вели против них войну под землей, и мы узнали это только после того, как затопили Хасинто.

Любому человеку потребовалось бы немало времени на то, чтобы полностью осознать масштаб происходящего, а тем более людям, которые были отрезаны от остальной Сэры со дня удара «Молота». Хоффман видел по их лицам, что они совершенно сбиты с толку. Они даже не злились. Они походили на перепуганных детей, которые ждут, когда же папочка скажет им, что скоро все уладит.

Беренц нарушил тишину:

— Никогда не думал, что скажу такое вслух, но я хотел бы, чтобы это были бродяги.

— Я тоже, — отозвался Хоффман. — Потому что их можно перебить. Чтобы убить Светящегося — то есть мы думаем, что это был Светящийся, — нам потребовался «Молот Зари». В результате чего затопило Хасинто.

— О боже!..

— Это не шутки. Каждый раз эти твари принимают новую форму, становятся все крупнее. И не спрашивайте меня, почему они взрываются. Я знаю об этом не больше вашего. Если бы несколько солдат не наткнулись на них в туннелях под Хасинто, мы бы не знали и этого.

— Но зачем они пришли сюда? — спросил Гавриэль. — Или они плавают везде и нам просто везло до сих пор?

— Если бы я это знал, — сказал Хоффман, — я предложил бы вам лучший план, но я не знаю. Пока. — Он взглянул в глаза этим людям и внезапно почувствовал себя последним подонком. Это была старая база КОГ, и эти люди выросли в уверенности, что КОГ непобедима. За последние несколько месяцев они поняли, как сильно заблуждались. — Но сейчас самое лучшее, что мы можем сделать, — это следующее. Если кто-нибудь из вас захочет искать убежище в Нью-Хасинто, то я, черт побери, обязательно найду вам жилье. Если хотите оставаться здесь, я направлю сюда еще солдат. А если вам что-нибудь будет от меня нужно, вызывайте непосредственно меня. Понятно? Лейтенант Штрауд позаботится о том, чтобы вас связали со мной.

Аня стояла скрестив руки на груди, слегка расставив ноги. Не как та, прежняя Аня, которая небрежно упиралась рукой в бедро. Она стояла как солдат. Черт побери, сейчас она походила на свою мать.

— Нет никаких признаков того, что они намерены приближаться к берегу, — заговорила она. — Насколько нам известно, все они попали в сети. Так что вы в безопасности, если не будете выходить в море.

— Но рыба — наш основной источник пропитания, — возразила какая-то женщина. — Там, на юге, наши фермы кормят вас. Как мы сможем обойтись без рыбы?

Это было начало долгой череды неприятных последствий, которая уже проходила перед мысленным взором Хоффмана. «Нехватка продуктов. Утаивание запасов. Они и мы». Необходимо было задушить это в зародыше.

— У нас имеется многолетний опыт в распределении продовольствия, — заявил Хоффман.