Но, несмотря на молодость Нью-Хасинто, несмотря на то что жизнь начиналась с нуля, они уже обзавелись неприятными соседями. Бэрд находил забавным то, что никакие попытки принять бродяг в свою среду, никакие запреты называть бродяг «бродягами» ровным счетом ничего не изменили. Сами жители провели в городе невидимые границы.

Сейчас он шел по такой границе между несколькими сотнями бродяг — то есть бывших бродяг — и мешаниной хижин и палаток, в которых обитали бывшие граждане Хасинто. Гораснийские беженцы жили в западной части «города». Главная дорога, проложенная военными инженерами, представляла собой оригинальное сооружение из выуженных с помойки досок, железа и пластика. Бэрд остановился, чтобы рассмотреть проезжую часть.

«Вот где мое место. В Инженерных войсках. Разумеется, от боевых заданий тоже нельзя отказываться. Только чтобы их было не слишком много».

— По-моему, они хорошо поработали. — Сэм шла по противоположной стороне дороги, останавливаясь через каждые десять метров. — Мне приходилось жить в шалашах и похуже.

Дом быстро шел вперед. Бэрд заметил, что теперь он уже не задерживался, чтобы погладить по голове ребенка. Он просто отворачивался.

— Знаешь, как можно помочь делу? Заставить гражданских побольше трудиться и добывать себе пропитание. Пусть копают землю, сажают овощи. Это полезно для здоровья и душевного равновесия.

— А я вот все-таки хочу рыбалкой заняться, — заговорил Коул.

Какая-то женщина из бродяг развешивала белье на веревке, натянутой между домишками. Сопливый годовалый ребенок, цеплявшийся за ее юбку, подозрительно смотрел на солдат. Коул помахал ему.

— Здесь столько речек, ручьев! Там должно быть много рыбы.

— А что посредине острова? — поинтересовалась Сэм. — Выглядит любопытно.

— Потухший вулкан, — сказал Бэрд. — Лес. Пещеры. Возможно, кишащие неизвестными науке видами, которые Матаки перестреляет и съест, прежде чем кто-нибудь догадается об их существовании. Это не женщина, а машина, истребляющая все живое.

Патруль почти достиг ворот, и Бэрда охватила смертельная скука. Как будто они занимались поисками по квадратам в таком месте, где искать было абсолютно нечего. Он знал, что, добравшись до ограждения, они повернут обратно и снова пойдут той же дорогой. Заметив старика, пытавшегося завести портативный генератор, Бэрд испытал облегчение. Ему даже не нужно было осматривать агрегат. Он на слух определил, что с ним не так.

— Эй, я вам сейчас покажу, как это делается, — начал он, вытаскивая из кармана отвертку. Он не выносил, когда люди возились с механизмами, в которых явно ничего не смыслили. — Смотрите. Нужно снять эту пластину, увидите форсунку. Это же просто двигатель от машины. Смотрите.

Старик был бродягой. Бэрд не сразу это понял, но, вообще-то, ему было все равно. Дом посмотрел на него как на сумасшедшего, и Бэрд смутился. Это был неблагородный поступок. Он просто обязан был остановиться и починить железный хлам, точно так же как другие люди не могут пройти мимо плачущего ребенка или раненого животного.

«Потому что я это умею. Вот и все».

Он начал разбирать генератор.

— Это нужно нести в мастерскую, папаша, — сказал он. — Смотрите, вот что бывает, когда этими штуками долго не пользуешься. Давление в цилиндре слишком низкое, уплотнители поршней подтекают, а потом… ладно, проехали. Запомните просто, что от этого он дымит и плохо заводится.

— Бэрд, никто здесь и понятия не имеет, о чем ты говоришь, — вмешался Коул. — Но звучит это убедительно. — Какое-то время он наблюдал за Бэрдом, затем резко обернулся, чтобы взглянуть на дорогу, ведущую к воротам.