– И как долго все это продолжается?

– С того года, как убили Кеннеди. Когда кончились старые добрые времена... – Заместитель начальника поднес трясущимися руками к губам стакан и залпом выпил остаток жидкости. Он специально заказывал себе серые рубашки с разводами – чтобы пятна от «Зельцера» и просыпавшегося желудочного порошка были не так заметны. – Стеречь президента – все равно что спать на мине замедленного действия, – опустив глаза выдавил он.

– Ну ладно, – Римо кивнул. – Допустим, президент велел остановить выплаты. Что же из этого получилось?

– Нас предупредили, что жизнь президента в опасности.

– Каким же образом вас предупредили?

– Телефонный звонок. Мужской голос. Резкий. По моему, южный акцент. Лет сорока пятидесяти, кто такой – понятия не имею.

– Начните выплачивать снова. Это должно остановить его.

– Об этом мы уже думали. Но как выйти с ним на связь – вот в чем загвоздка. А может, он уже принял решение, и президенту осталось жить полчаса? Что у него в голове – кто знает? Решил выпустить джинна, так сказать.

– У вас есть какие нибудь причины так думать?

– Только одна. Когда он звонил, то сказал, что перед тем, как убить президента, убьет еще кого нибудь – в качестве демонстрации.

– И выбрал Уолгрина, – задумчиво кивнул Римо.

– Ну да, – обреченно кивнул хозяин кабинета. – А кем раньше был Уолгрин – вы знаете?

– Бизнесменом.

– И бывшим сотрудником Службы безопасности. И уже после ухода в отставку ему снова пришлось поработать на нее – выполнить спецзадание.

– Какое именно?

– Доставить по адресу деньги – чтобы предотвратить покушение... покушение на президента, – хозяин кабинета как то обмяк. – И его смерть – это не просто демонстрация убийцей своей силы. Ведь он убрал как раз того, кто привозил ему деньги – вот что пугает меня. Словно он пытается показать нам, что денег у него уже достаточно – и они ему больше не нужны, а нужна ему жизнь президента.

Заместитель начальника снова по привычке потянулся к стакану с «Алка зельцером».

Чиун быстрым движением выхватил стакан из его руки.

– Остановись, о глупец! Взгляни, что ты с собой делаешь!

Губы сидевшего за столом затряслись.

– Это не я. Это моя работа.

– Нет, ты сам! И я сейчас докажу это, – Чиун сердито втянул голову в плечи. – Если умрет кто то из твоих домашних, будешь ты вот так трястись?

– За жизнь своей семьи я не отвечаю.

– Отвечаешь – только не знаешь этого! А про работу свою ты знаешь, что она мало того что важная, но и трудная сверх всякой меры – оттого то и изводишь себя! Слышишь? Ты, именно ты сам себя изводишь!

– И как мне избавиться от этого?

– Пойми наконец, что нельзя предусмотреть все, а главное – думай о президенте, как... как о яйце в курятнике! Ты ведь тоже стерег бы яйца, чтобы их не стащила кошка, но вряд ли сходил бы из за них с ума – не правда ли?

Неожиданно заместитель начальника Службы почувствовал, что его организм справился с химической атакой на желудок. А может, и в самом деле, президент – это не более чем яйцо... и тут он ощутил такое невероятное облегчение, какого давно уже не в силах были дать ему никакие таблетки. Ни с чем не сравнимое чувство полного покоя – а ведь всего то надо было заставить себя перестать беспокоиться.

Виола Пумбс давно уже потеряла нить разговора Римо с хозяином кабинета, и бросила делать пометки в заигранном у кого то блокноте одолженным еще у кого то карандашом.