|
Будь они в Москве, тень хотя бы одного их них промелькнула на горизонте. Нет. Пусто. Остался один Башмаков. Его фигура уже не представляла собой никакой ценности. Все, что мог, он рассказал. Сухоруков доложил начальству о проведенной операции. В дальнейшем предполагалось внедрение Сухорукова в банду. Следующим этапом было знакомство с Алиной Рудецкой. Но и эта ниточка оборвалась, Рудецкая попала под поезд. Конечно, в несчастный случай никто не поверил. Все знали о невероятном спасении одного из опаснейших киллеров — Андрея Кумачева. Его фотографии имелись теперь у каждого постового милиционера, но парень как сквозь землю провалился. Следующей жертвой мог стать Башмаков. С него не спускали глаз. Однако банкира никто не трогал. Видимо, те, на кого он работал, не считали его серьезной фигурой, и его ликвидация была бы пустой тратой пули. Это лишь подтверждало, что Башмаков не имел дело с киллерами, и Кумачев о нем ничего не знал. Отомстив Алине, он убрался восвояси.
Итак, Москва опустела, лето вступило в свои законные права. Начало июня принесло жаркую погоду. Марецкий провожал Журавлева в аэропорт, возлагая на него большие надежды. — Я бы поехал с тобой, Дик, но местные власти мне будут палки в колеса ставить. Они не любят, когда чужаки суют нос в их дела. Будь я министром внутренних дел, мне бы показали, как у них все блестит, но до собственной кухни не допустили. В тех краях есть один командир — золото. Одним словом — чужая страна. — Это я очень хорошо понимаю. — И рассчитываешь накрыть аукцион? — Нет, я реалист. Я хочу разобраться в схеме. Как этот механизм должен сработать. Ты учти, Степа, покупатели лишь отберут нужные лоты, но ордена не повесят себе на грудь и не поедут с ними домой. А это значит, что все коллекции вернутся в центральную Россию, а потом отправятся к западным границам, где их, возможно, конфискуют. — Если только они не уйдут через Китай или Японию. А потом над Москвой пролетит самолет со всем богатством, помашет нам крылышками и приземлится где-нибудь в Женеве или Амстердаме. Мы понятия не имеем, какими возможностями обладает глава картеля. Одно ясно, операция со сбором урожая коллекций ему удалась на славу. Мы только глазами хлопали и ничего сделать не смогли. — Ты проследил отправку автобусов, Степан? Марецкий достал свернутые вчетверо листки бумаги и передал Журавлеву. — В Москву за неделю прилетело тринадцать тысяч семьсот сорок три туриста из Западной Европы. Выбрать из них полсотни покупателей невозможно. Вчера от центральных гостиниц отошло четыреста двадцать три автобуса. Здесь я записал их номера. — Все? — Нет, конечно. Двести тридцать шесть вечером вернулись назад. Экскурсии по городу. Из оставшихся ста восьмидесяти семи только тридцать два принадлежат транспортному агентству «Молния». Вот их я тебе и отметил. Журавлев с удивлением глянул на приятеля: — А это имеет значение? — Конечно. Агентством «Молния» владеет Виталий Данилович Учинский. Он же идеолог зареченской банды Виталий Крайнов. — Ты делаешь успехи, Степа. — А ты думал, кроме тебя, сыщиков нет, мы так, просто погулять вышли. — Брось. Я всегда с большим уважением относился к Петровке. Мне только ваши инструкции не понятны, а люди у вас работают головастые. — Спасибо. Признал. — Так вот, по поводу инструкций. Если мы с тобой составим джентльменское соглашение, я дам тебе одну наводку. — Опять скрываешь улики? — Нет. Умозаключения. Когда найдем коллекции, ты заберешь только те, что числятся официально. Подпольные коллекции я должен вернуть теневикам. Они меня наняли, и я хочу получить обещанный мне гонорар. — А если эти коллекции накроют мои люди? Мы обязаны составить опись каждой булавки. |
