Мистер Манро встал, проводил сэра Николаса до двери, тепло пожал ему руку и попрощался. Наблюдая за тем, как его клиент широким шагом идет в сторону гостиницы, он невольно подумал: до чего же сэр Николас стал похож на своего деда.

В лондонском поезде Дэнни разглядывал конверт, который дед Ника предназначил для внука.

На конверте была французская марка номиналом пять франков и пять колец — эмблема Олимпийских игр. Штемпель стоял парижский, 1896 года. Из дневника Ника Дэнни знал, что его дед был страстным филателистом, так что марка, вероятно, из редких и ценных, но он не представлял, к кому обратиться за советом.

От вокзала Кингз-Кросс Дэнни доехал на метро до Южного Кенсингтона и, сверяясь с купленным на вокзале путеводителем, пошел по Олд-Бромптон-роуд в направлении Болтонс-террас.

Добравшись до цели, он толкнул скрипучую чугунную калитку и прошел по заросшей сорняками дорожке к парадной двери.

После нескольких неудачных попыток ключ повернулся в замке, и дверь неохотно открылась. Он включил свет в вестибюле. Все в доме было точно таким, как Ник описал в дневнике: толстый зеленый потертый ковер, красные и тоже потертые обои с рисунком, голые стены без картин и длинные пыльные старинные тюлевые шторы от пола до потолка. Дядюшка Хьюго, должно быть, вывез отсюда все имевшее хоть какую-то ценность, пока Ник находился в тюрьме.

Осмотрев первый этаж, Дэнни поднялся наверх. Пройдя по всем семи спальным комнатам, он остановил выбор на одной из самых небольших, где и провел свою первую ночь. Он решил, что раньше это была комната Ника, потому что в платяном шкафу висели костюмы и стояли в ряд туфли — и те и другие ему впору. Он посмотрел в окно на сад. Даже в сгущающихся вечерних сумерках он заметил, что за несколько лет газоны совсем заросли.

Наутро Дэнни выпрыгнул из постели. Он торопливо оделся, выбрав самое простое из всего, что было, но все равно решил, что выглядит как капитан королевской пехоты в отпуске.

Когда часы церкви на площади пробили восемь, Дэнни забрал с ночного столика бумажник, положил в карман пиджака и вышел из дома. Он пошел в направлении станции метро «Южный Кенсингтон», но по дороге заглянул в газетный магазинчик купить «Таймс». Выходя на улицу, он заметил доску с объявлениями об услугах. «Уборщица миссис Мерфи, пять фунтов в час, имеются рекомендации. Телефон…» Дэнни записал номер.

Он вышел на станции «Чаринг-Кросс» и пошел по Стрэнду, высматривая банк «Куттс». Довольно быстро он заметил большое красновато-коричневое здание со стеклянным фасадом и изображением трех корон над фамилией «Куттс» на скромной пластине.

Пройдя через вращающиеся двери, он поднялся на эскалаторе в операционный зал. За стойкой, что тянулась вдоль всего зала, кассиры в черных фраках обслуживали клиентов.

Дэнни подошел к окошечку и сказал:

— Я бы хотел снять деньги со счета.

— Какую сумму вы желаете снять, сэр? — поинтересовался молодой кассир.

— Пятьсот фунтов стерлингов, — ответил Дэнни и протянул заполненный ранним утром чек.

Кассир проверил по компьютеру фамилию и номер счета.

— Не могли бы вы минутку подождать, сэр Николас? — спросил он.

Через несколько секунд появился мужчина постарше. Тепло улыбнувшись Дэнни, он произнес:

— Сэр Николас? Я Уотсон, менеджер. — Он протянул руку, и Дэнни обменялся с ним рукопожатиями. — Не могли бы мы поговорить у меня в кабинете?

— Разумеется, мистер Уотсон, — ответил Дэнни и проследовал за ним в маленькую комнату с деревянными панелями.

— Я вижу, сэр Николас, что последние четыре года вы не снимали денег со счета, — сказал мистер Уотсон, посмотрев на экран компьютера.