– А если король пришлет кого-нибудь? А помните, тот человек в аббатстве? Я уверена, его послал Луи.

Она выглядела такой юной и напуганной. Де Фонтен смотрел на ее дрожащие губы. Как они нежны и соблазнительны! Он вдруг понял, что изучает ее: чуть вздернутый нос, бледные щеки, которые иногда заливает румянец. Темные брови, когда-то выщипанные в тонкие дужки по последней дворцовой моде, сейчас стали прямее, гуще. Де Фонтен неожиданно улыбнулся.

– В том случае, если король пришлет курьера, я задержу его, а вы займете место в темнице. Что касается подосланного убийцы, если это было так, то он не найдет вас здесь.

– Если он из дворца, то знает меня в лицо!

– Но если на вас будет одежда служанки, он и не посмотрит на вас.

Николетт поежилась. Лэр сидел прямо напротив нее, вытянув ноги. Когда она опустила глаза, глянув под стол, то взгляд невольно упал на его бедра, затянутые в кожаные бриджи, мускулистые ноги. Николетт подняла глаза:

– Почему вам не безразлична моя судьба? Он небрежно пожал плечами, улыбнулся:

– Поскольку мы обречены провести вместе вечность, то не должны быть врагами. Вы согласны?

По его взгляду Николетт догадалась, что он хотел сказать нечто иное. Девушка отвернулась, ощущая тепло, смущение, тревогу…

– Да, – прошептала она, к своему глубокому стыду понимая, что согласится со всем, что он скажет.

Николетт поднесла чашку к губам. Вино начало кружить голову. Она чувствовала изучающий взгляд Лэра, от которого быстрее бежала кровь.

Затем они поднялись по извилистой лестнице и вошли в небольшую комнату в одной из башен цитадели. Если Николетт согласится играть роль служанки, то здесь будет ее приют.

Собака не последовала за ними, а осталась у подножия лестницы, глядя вслед людям умными преданными глазами.

Комната выглядела весьма уныло. Старая, потертая обивка кое-где отвалилась от стен. В углу ютилась постель с соломенным матрацем. Черная железная жаровня. Но вид из окна заставил Николетт затаить дыхание: вдалеке внизу – огромный зеленый остров купается в сверкающих водах Сены.

– У меня должно быть имя. Как меня будут звать? – Николетт не отводила глаз от зеленых, подернутых дымкой холмов.

– Одетта, – ответил Лэр с некоторой долей колебания. – Вам это подходит.

Николетт с любопытством посмотрела на него. Де Фонтен подошел и встал позади нее, облокотившись о стену.

– Вы похожи на нее. Улыбка. Черные глаза.

Николетт посмотрела вниз, на реку, пестревшую солнечными бликами. Он задел ее любопытство.

– Кем она была? Вашей возлюбленной?

– Какое-то время.

– У вас есть жена?

– Нет, у меня нет жены.

– Но у вас была любовница?

– Да.

Он улыбался. И в этом было что-то раздражающее. Улыбка превосходства. Именно так улыбался отец Николетт, когда она говорила какую-нибудь глупость.

– Она была вашей единственной любовницей?

– Одетта? Нет.

– Их было много?

– Не очень, – его синие глаза заговорщически подмигнули.

Неожиданно Николетт рассердилась. Ей показалось, что он хочет ее обмануть.

– А сколько? Лэр расхохотался.

– Никогда не считал. А у вас? Сколько у вас было любовников?

Любовь? Она даже не знает, что это такое. С Луи ее связывала только ненависть. До сих пор она содрогалась при воспоминании о той ужасной ночи, которую они провели вместе. Воспоминании о его цепких пальцах и той части тела, которая, подобно волосатому червячку, пыталась вползти в ее лоно. Луи обвинил ее в своей неудаче: «Мне ты сразу не понравилась!» Он кричал на нее, бил по лицу…

Нет, у нее не было любовника.