Вид тяжело вооруженных всадников заставил Николетт вздрогнуть, особенно, когда узнала громкий голос их предводителя, который слышала еще в конюшне замка Кашо. Одного Симона Карла было бы достаточно, чтобы посеять страх в сердце любого храбреца. Щеки горят гневом, ноздри раздуваются, что придает той части лица Карла, которую смогла разглядеть Николетт, свирепейшее выражение. Создавалось впечатление, что у ворот безумствует злобный зверь.

Ветер овевал лица жителей замка, собравшихся на стенах. Невзирая на яркое солнце, воздух был холодным.

Николетт услышала, как женщины испуганно спрашивают друг друга:

– Что будет? Что же будет?

В ужасе девушка зашептала молитву, убежденная, что Лэр де Фонтен вряд ли сможет противостоять великану на коне, казавшемся огненным в лучах солнца. Но, глянув на своего тюремщика, она поразилась. Ласковые синие глаза обрели цвет стального клинка, губы сжались, и, обычно приятная, улыбка превратилась в жесткий, даже уродливый изгиб. Казалось, это совсем другой человек.

Пораженная этим открытием, она вновь посмотрела вниз, на угрожающую фигуру Симона Карла. Николетт внимательно прислушивалась к диалогу, который походил, скорее, не на словесную перебранку, а на обмен пушечными выстрелами.

Симон Карл поднял руку в железной перчатке, выругался, затем сказал:

– Время переговоров прошло! Выпусти Понса Верне!

– С удовольствием, – ответил Лэр. – За тысячу пятьсот ливров!

– Ты вор и сын шлюхи!

– Но Верне наверняка стоит тысячу пятьсот ливров! По крайней мере, так думает твоя сестра.

– У тебя нет права держать в тюрьме моего родственника!

Огромный конь Симона Карла бил копытом. Еще одно проклятие сорвалось с уст седока.

– А у тебя нет права, – закричал Лэр, – назначать его префектом! И ни у кого нет права присваивать налоги, которые должны попасть в казну короля!

– Верне был выбран жителями Андлу!

– Потому что ты запугал их!

– Ха, – Симон Карл сплюнул. – Они – сборище свиней. Хрюкают и считают, что их ограбили. Через год они обхрюкают и тебя! Не хочу иметь с ними ничего общего! Отпусти Понса Верне, и я покину Андлу с миром!

– Тысячу пятьсот ливров! – упрямо повторил Лэр.

– Неужели ты думаешь, что я заплачу такие деньги за этого болвана! Да он и обола не стоит!

– Тогда всем будет лучше, если я повешу его как вора и преступника!

Лицо Карла перекосилось от ярости. Его конь вытянул морду и заржал.

– Пятьсот ливров! – предложил Симон.

– Я могу содрать с него кожу и продать за большую сумму.

– Семьсот, но только потому, что он муж моей сестры!

– Тысячу ливров и честное слово, что ты оставишь Андлу с миром!

Лицо Карла под шлемом потемнело.

– Ты наглый глупец! Ты видишь, кто перед тобой! Я могу захватить замок в пять раз больший, чем эта развалюха! И стены вас не спасут, дураки!

– Тогда к чему наш спор? Карл вновь сплюнул.

– Восемьсот! Ты еще больший ублюдок, чем Лашоме! Когда-нибудь твое тело будет болтаться на этой сторожевой башне!

Четким голосом Лэр выкрикнул:

– Девятьсот и честное слово!

Неожиданно установилась тишина. Рот Карла под открытым забралом сложился в тонкую линию. Челюсти сжались.

– Согласен! – наконец выкрикнул он. – Мост в Андлу, завтра в полдень!

– Чтобы ты смог напасть на нас? – прошептал Лэр, а вслух прокричал: – Нет! Здесь! И не заставляй меня ждать, иначе я повешу Верне!

По стенам пробежал одобрительный ропот.