Произнеся это зловещее предсказание, капитан удалился. Родительница проводила его взглядом, сохраняя невозмутимое спокойствие, а сестра – с трудом сдерживая негодование. Не успела за ним затвориться дверь, как она воскликнула:

– Я думаю, Джон способен и мертвого вывести из себя, мама! Как ты могла его отпустить? Ты же его знаешь! Теперь раньше чем через месяц ты его не увидишь! А это означает, что с Элизабет он точно не встретится!

– Мне очень жаль, однако я не вижу поводов для отчаяния, – с легкой полуулыбкой откликнулась миссис Стейпл. – Что касается того, что я его отпустила, то двадцатидевятилетнего мужчину на помочах не удержишь. Более того, если бы я вынудила его приехать домой и развлекать Элизабет, он с самого начала проникся бы к ней отвращением.

– Все равно, – раздраженно буркнула Фанни, – он ведет себя до возмущения безответственно, мэм!

– Тут ты права, моя дорогая, – согласилась с дочерью миссис Стейпл. – Все мужчины ведут себя безответственно. А теперь я ложусь спать, и тебе лучше поступить так же.

– Да, я пожалуй, пойду, а не то Лихфилд начнет беспокоиться, куда я пропала, – произнесла Фанни, поднимаясь со стула.

– Не начнет, – хладнокровно ответила ее мать. – Лихфилд, дорогое мое дитя, такой же безответственный, как и все остальные мужчины. И я не сомневаюсь, что в настоящий момент он играет в фараон на первом этаже.

Фанни молча согласилась с истинностью этого заявления, с большим достоинством пожелав родительнице спокойной ночи.

– Нет, нет! – воскликнул Салташ. – Раз уж Мелкшему так хочется… Он мой гость, знаешь ли, а кроме того… Ну, ты ведь меня понимаешь!

– Нет, не понимаю, – прямо заявил Джон. – И на твоем месте, старик, в своем доме я бы устанавливал собственные порядки!

Достаточно было одного взгляда на добродушное, но решительное лицо капитана, чтобы понять – он не шутит.

– Хорошо тебе говорить, – досадливо ответил граф. – Ты не понимаешь! А впрочем, это не имеет значения! Дело в том, что ты прекрасно знаешь Луциуса и моего несносного шурина! А дядя Йеттон отправился спать, предоставив юного Джеффри самому себе! Если ты не поможешь мне, они тут все вверх дном перевернут!

Итак, совершенно равнодушный к картам капитан Стейпл остался. Но хотя, несмотря на все его усилия, ставки продолжали расти, все же ему удалось предотвратить худшее и за столом на протяжении всей игры сохранялось спокойствие. К тому времени как лорд Мелкшем устал от этого занятия и предложил сыграть в брэг, молодой мистер Йеттон пал жертвой обильных возлияний, что, как жизнерадостно сообщил графу капитан, следовало рассматривать в качестве большой удачи, поскольку лишило его возможности проиграться подчистую.

Первым делом Джон отнес Джеффри в спальню, после чего помог собственному зятю сунуть голову под струю воды в кухне. Потом отвел наверх, поддерживая под руки, своего кузена Артура и мягко, но убедительно объяснил лорду Мелкшему, что гораздо лучше лечь спать, чем испытывать мощь охотничьего рога, обнаруженного в Большом зале.

Такая бурная ночь, естественно, стала причиной того, что капитан не сумел подняться рано и покинул Истерби лишь после полудня. Если бы он стал слушать все, что пытались сказать ему сестра и хозяин дома, в этот день он и вовсе никуда не поехал бы. Ему указали на то, что небо предвещает плохую погоду, что до сумерек он успеет преодолеть лишь несколько миль и что было бы лучше, если бы он вовсе отказался от идеи ехать в Лестершир верхом.