— Ты прав. Пожалуй, я пытаюсь обмануть сама себя. Мы должны ехать.

Бедир поднялся, его ладони с трепетом легли ей на виски.

— Госпожа явила Свою милость, послав мне тебя, — прошептал он. — Я найду Рикола. Будем готовиться к отъезду.

Ирла проводила его взглядом, повернулась к очагу и стала смотреть на огонь. Жаркие язычки весело плясали над углями, но в сердце госпожи Белванне-на-Кэйтин застыл холод.

Наутро Бедир пересказал коменданту новости из столицы, и Рикол не на шутку встревожился. Несколько человек были немедленно отправлены в поселок. Перед ними стояла непростая задача — найти судно, готовое немедленно отплыть в Андурел: необычный холод и шквальные ветры уже давно стали притчей во языцех. Однако все сложилось удачно: в Высокую Крепость недавно пришла барка с грузом фруктов и вин. Узнав о том, что правитель Тамура хочет воспользоваться его услугами, польщенный хозяин немедленно согласился. Правда, суденышко оказалось слишком мало, чтобы вместить свиту правителя, и даже в распоряжение Бедира и Ирлы была предоставлена лишь крошечная каюта. Но уже через день все было готово к отплытию. Рикол и госпожа Марга, сутулясь под толстыми плащами, стояли на пристани. Погода так и не наладилась, и вид белесого неба, похожего на грязный снег, вполне подходил настроению отправляющихся и провожающих. Ветер истошно завывал и бился об изрытую волнами поверхность Идре, покрывая ее серыми бурунами. Бедир, которого Сестры из Крепости снабдили снадобьями от речной болезни, стоял рядом с Ирлой на борту и наблюдал, как могучие стены Высокой Крепости тают во тьме, сливаясь с громадой Лозин. Гребцы мерно погружали в воду сверкающие мокрые лопасти. Но вот паруса захлопали и надулись.

— Сушить весла! — пронесся над палубой зычный крик капитана.

Ветер гнал барку на юг.

* * *

Медри, которого отправили с вестью к Ярлу, повезло больше. Переправившись через Вортигерн на пароме, он получил на конюшне гильдии великолепного жеребца и поскакал на северо-восток, к Кешавену. На продуваемых всеми ветрами равнинах этого Королевства, которое издревле славилось своими лошадьми, города попадались редко. Зато там и здесь были разбросаны усадьбы и конные заводы, где можно было остановиться на ночлег. Степи покрывала целая сеть дорог и тропинок, вытоптанных поколениями пешеходов и всадников. В то время как другой посланник Дарра прорывался через непогоду на Геффинском нагорье, его товарищ разглядывал показавшийся на горизонте Кешавен.

Столица восточного королевства представляла собой скопление низких каменных строений. С севера к городу подступала небольшая рощица — большая редкость для Кеша и предмет гордости жителей Кешавена. Конечно, никому из тамурцев, не говоря уже о жителях Белтревана, не пришло бы в голову назвать ее «лесом». Однако рощица надежно защищала город от ветров, которые хозяйничали в степях, обеспечивала деревом — да и просто радовала взгляд, уставший от бесконечных равнин, почти плоских и поросших травой. В рощице бил родник, который давал начало речушке — еще одна причина, по которой Ятин, первый правитель Кеша, поставил здесь свои конюшни. Конюшня давным-давно превратилась в пышный дворец, вокруг него вырос город, но окрестные земли по-прежнему оставались личными владениями кешских правителей.

Город раскинулся по берегам речушки. Мосты так часто пересекали ее, что она совершенно терялась под их сводами. Жители, по большей части одетые в черное, оборачивались, глядя вслед медри. Беспорядочное пересечение улиц образовало густую паутину, в центре которой находился дворец. Наконец копыта скакуна прогрохотали по деревянному мосту, и медри остановился перед воротами с караулкой. Сложив ладони рупором, чтобы перекрыть свист ветра, он закричал:

— Медри просит позволения войти! Я принес весть!

Человека, который покинул караулку и вышел навстречу, можно было бы назвать высоким, если бы не кривые ноги.