Задыхаясь, Коррадон вырвался наружу и побежал по улице. Мостовая уходила из-под ног, по спине горячей струйкой текла кровь. Ребра словно срослись с легкими и отдирались при каждом выдохе. Стрела в плече казалась раскаленной. Сзади раздавались крики, и Коррадон, увидев справа темную массу парка, вломился в мерзлый кустарник.

Петляя по тропинкам, он выбрался на узкую улочку, которая спускалась с холма. Он уже не мог бежать и усилием заставлял себя передвигать непослушные ноги. Мороз, усилившийся к ночи, лучше всякой стражи держал горожан дома. Лишь однажды Коррадон столкнулся с компанией горожан, перепугав их до полусмерти. Окровавленный, с обнаженным мечом в руке, он, наверно, представился им каким-нибудь неупокоенным духом убитого стража.

Внезапно он обнаружил, что оказался в гавани. Справа и слева бесформенной массой теснились склады, а между ними бледно мерцала гладь Идре. Из таверны вывалился какой-то лодочник, и Коррадон повис у него на плече.

— Гален Садрет… «Вашти»… Где это?

Лодочник, слишком пьяный, чтобы соображать, ткнул пальцем куда-то налево, но Коррадону было достаточно и этого.

Он добрался до пристани. Серебристый блеск… мачты… и какая-то вуаль, которая постоянно падала на глаза. От плеча по всему телу растеклось пламя. Обжигая легкие, Коррадон вдохнул поглубже и закричал:

— Гален Садрет!.. Я ищу Галена Садрета!

Громадная фигура заслонила свет. Молодой гвардеец угрожающе поднял меч, но боль стиснула ему ребра, и он не смог выдавить ни звука.

— Я Гален Садрет, — прогремел великан. — Ох, похоже, плохо твое дело.

Коррадон покачнулся и упал в объятия лодочника. Огромные руки подхватили его и бережно опустили на землю. Точно во сне, капитан видел, как покачивается огромная голова, а в глазах светится сочувствие. Потом Гален перевернул его на бок и осмотрел раны. Одна из стрел пробила легкое навылет, две другие пробили посеребренный нагрудник и засели глубоко — слишком глубоко.

— Говори побыстрее, — шепнул лодочник. — У тебя мало времени.

Коррадон сплюнул кровь, испачкав подбородок и попытался улыбнуться.

— Ты еще не понял… Ты… верен Королевствам?

— Да.

— Тогда плыви на север…

Каждое слово уносило жизнь. Однако Коррадон успел передать великану-лодочнику все просьбы Бедира.

— Я это сделаю, — обещал Гален.

Капитан вздохнул. Красную пену, выступавшую у него на губах, смыл ленивый поток черной крови.

— Ты… надежда Королевств…

Последние слова захлебнулись в этом потоке.

Гален опустил окровавленную голову молодого человека, потом вскочил и кинулся к барке, которая покачивалась на смоляных волнах. С закатом на Идре начался прилив.

— Отчаливай! — заревел лодочник.

Со стороны Белого Дворца призрачным перестуком уже доносился цокот копыт.

— Живее! Мы плывем к Высокой Крепости! Во имя Королевств и Кедрина Кэйтина!

Кордор, возглавлявший отряд галичан, обнаружил на пристани труп Коррадона и счел свою задачу выполненной. В это время «Вашти» темным силуэтом неслась по стремнине. Гребцы со всей силы налегали на весла, словно их жизнь зависела от этого — да так оно и было.

Глава пятнадцатая

Потрепанная непогодой барка скользнула в гавань Высокой Крепости — так же устало, как и тусклое водянистое солнце, которое в этот час уползало за вершины Лозин.