— Слушаюсь, — ответил Коррадон.

Бедир хлопнул его по плечу и вышел вперед.

— Мы сдаемся, Хаттим! Ты согласен? Ты обещаешь нам справедливый суд перед всеми, кто здесь есть?

Ответа не было.

— Он прикажет нас убить, — пробормотал Ярл.

— Не думаю. На глазах всего Андурела?

Он вложил меч в ножны и обнял за плечи жену. Морщины на его красивом лице обозначились резче. Поражение…

Дверь распахнулась, в проеме показалось несколько галичских воинов, потом Хаттим. Следом за ним вышла молодая женщина в лазурном одеянии.

Хаттим нерешительно огляделся по сторонам. Он надеялся, что Бедир и Ярл погибнут, пробиваясь за ворота. Теперь приходилось принимать решение.

— Живыми, — тихо проговорила Сестра Тера, коснувшись его локтя. — Они нужны мне живыми.

— Принимаю! — крикнул Хаттим. — Сложите оружие, и вас будут судить по закону!

Краем глаза Бедир заметил, как Коррадон присел, потом лег и коснулся ладонью окровавленного бока мертвого гвардейца. Потом провел испачканной пятерней по лицу, по панцирю… Поймав взгляд правителя, он хмуро улыбнулся и вытянулся на земле. Сумерки сгущались. Стоит ему лечь неподвижно — и никто не обратит внимания на еще один окровавленный труп.

— Ты видишь? — Ирла дернула мужа за рукав. — Сестру рядом с Хаттимом?

— Тера? — Бедир прищурился, разглядывая хрупкую фигурку в лазурном облачении. — Ты думаешь… она изменила своим обетам?

— Смотри, как он ее слушает. Тебе не кажется, что это странно?

— Может, она просит пощадить нас.

— Возможно, — Ирла нахмурилась. — Или… тут что-то другое.

— Уверен, скоро мы это выясним, — Бедир усмехнулся и крикнул: — Ты слышал, Хаттим? Мы сдаемся!

Коррадон лежал под аркой и следил сквозь опущенные веки. Его немногие уцелевшие бойцы бросали оружие и неохотно выходили во двор. Вероятно, галичане уведут их в Белый Дворец… Юный капитан выругался сквозь зубы. Его боевые товарищи — на стороне этих предателей! Он приподнял голову и вздохнул с облегчением. Слава Госпоже, кажется, до утра никому не придет в голову убирать трупы. Сумерки сгустились, тени растворялись в ночной темноте. Коррадон лежал неподвижно, пока не убедился, что вокруг никого не осталось. На стенах могли стоять часовые, но это его не беспокоило. Осторожно поднявшись, он обнажил меч и шагнул к боковой калитке.

Оказывается, со двора ушли не все. Двое галичан, которых он не заметил, стояли в тени. Они уже повернулись на звук и теперь с недоверием разглядывали его окровавленные доспехи.

— Доброй ночи, друзья, — весело проговорил он. — Вы слышали? Предатели уже в цепях.

— Ты кто? — спросил южанин.

— Тот, кто верен Государю и Королевствам, — ответил Коррадон, и погрузил меч ему под ребра. Освобождая лезвие, он наотмашь ударил второго по лицу, оборвав крик. Галичанин отшатнулся, и меч капитана вонзился ему в живот. Оттолкнув тело, Коррадон отодвинул засов и выскочил наружу.

Под сапогами захрустела мерзлая трава. Молясь Госпоже, чтобы у внешних ворот не оказалось стражи, он припустил бегом, когда знакомый свист стрел наполнил воздух. Коррадон почувствовал толчок в спину и едва не потерял равновесие, но не остановился, лишь принялся петлять, надеясь, что в сумерках лучникам будет трудно удержать его на прицеле.