Ярл не выдержал. Казалось, его сабля лишь дрогнула. Но ее кончик окрасился красным, а на горле галичанина, между подбородком и стальным нагрудником, раскрылась алая щель. Кордор выдохнул, потом сделал нетвердый шаг назад и уронил меч. Руки нерешительно потянулись к ране. Стало очень тихо. Все взгляды устремились на галичанина. Потом между пальцев кордора хлынула кровь. Он упал на колени, закатив глаза, словно моля о пощаде, и, все еще зажимая горло, рухнул на пол.

Как по сигналу, все пришло в движение. Галичане, подняв мечи, шагнули вперед. В тесноте коридора численное преимущество ничего не значило: большей части гвардейцев было бы не развернуться.

Бедир выхватил меч и атаковал ближайшего воина, заставив того отступить. Рядом сверкнул меч Коррадона. Гвардейцы ворвались в прихожую, и после короткой стычки, которая стоила нескольким жизни, галичане отступили.

— Вперед! — скомандовал Бедир, распахивая дверь в трапезную, где со столов еще не убрали остатки свадебного пира.

В просторном покое за трапезной их встретил еще один отряд галичан: похоже, уцелевшие воины подняли тревогу. Однако здесь каждый из гвардейцев мог пустить в ход оружие, не рискуя задеть своих.

Галичане подтягивали силы, и вскоре превосходство было на их стороне. Ударом меча Бедир повалил одного, рассек лицо другому, потом отскочил, и его клинок почти по рукоять ушел в живот противнику. Оглядываться было некогда. Оставалось только надеяться, что Ирлу по-прежнему плотно окружают воины Ярла, и она невредима. Ну что же… Он отбил выпад короткого галичского меча и ударом в челюсть отбросил южанина в сторону. Еще недавно эти люди сражались с ним плечом к плечу… но он не думал об этом, чувствуя, как просыпается забытый боевой задор. Еще удар… кончик клинка рассек бедро противника, тупо проскрипел о кость. И тут острая боль хлестнула по плечу. Бедир успел развернуться, но на рассеченных краях его кожаной куртки выступила кровь. Продолжая разворот, он отбил еще один удар, потом его клинок описал широкую дугу и рассек горло стоявшему сзади воину. Рядом волчком крутился Ярл. Коренастое тело пожилого кешита неожиданно оказалось гибким, как лоза. Сабля в его руке то и дело превращалась в огромный серебряный веер, который на миг складывался, столкнувшись с преградой. Возраст не был помехой правителю Кеша — равно как Коррадону не мешала молодость. Защищенный лучше своих старших товарищей, он с ревом ломился вперед, прорубаясь сквозь толпу южан.

Гнев и уверенность в правоте придавали сил. Однако когда беглецы собрались в соседнем помещении, заперев за собой дверь, стало ясно, что каждый шаг давался дорогой ценой. Численное преимущество галичан было очевидно, к тому же они оказались превосходно вооружены. Однако Ирла и Арлинне были невредимы, и Бедир вздохнул с облегчением. Впрочем, вряд ли какая-нибудь сила могла пробиться сквозь кольцо кешских воинов. Только сейчас правитель Тамура почувствовал, что рана на плече пульсирует, рукав напитался кровью и потемнел. У Ярла была лишь оцарапана щека, но на правую ногу ему приходилось наступать с осторожностью. Броня Коррадона словно побывала под молотом, но все еще надежно защищала капитана. Большинство уцелевших воинов получили в этом бою отметины. Следующая дверь вела во двор. Бедир окинул взглядом оставшихся. Хватит ли бойцов, чтобы пробиться к гавани? Неважно. Другого выбора нет.

Передышка оказалась короткой. Со двора ворвались галичане. Бедир крикнул своим воинам держаться плотнее и прорываться наружу.

И тут ряды южан расступились, и появился Хаттим Сетийян, а рядом с ним — Эшривель. Узурпатор был облачен в парадное королевское одеяние, пурпурное с золотом, на груди сверкал медальон с трехзубой короной Андурела. Темно-синее траурное платье принцессы делало ее лицо еще более бледным, под глазами залегли тени, ресницы слиплись от слез. Плотная вуаль полностью скрывала волосы.