Подали еду и вино, и варвары с удовольствием принялись за угощение. Переговоры шли своим чередом. Кешские всадники и лучники Тамура демонстрировали свою ловкость. Потом перед ними торжественно прогарцевали пять великолепных лошадей, вызвав вскрики восторга и завистливые взгляды. Привезли пять телег, нагруженных бочками с вином. Предводители племен приняли все условия.

Нет, подумал Тоз, время еще не пришло. Но варвары больше его не интересовали. Скоро он покинет и их, и Ремида. Он слышал, как они предавали его Господина, скрепляя клятвами договоры о мире и торговле. Он слышал, как человека по имени Браннок провозгласили Опекуном Леса. Потом каждый из присутствующих полоснул клинком по своей ладони. Струи красной крови стекали в кубок чеканного серебра — в знак того, что кровь клятвопреступника прольется полной мерой. Кубки швырнули в очищающий огонь — похоже, в насмешку над Эшером.

И вот его час настал.

Солнце клонилось к западу горизонту, и варвары начали проявлять беспокойство. Несмотря на все заверения в дружбе, они явно не намеревались провести ночь в стенах Высокой Крепости. Нетвердо поднимаясь на ноги после изрядного количества вина и эвшана, они последний раз повторяли заверения и по очереди пожимали руки правителям.

Едва окровавленная ладонь Ремида коснулась руки Хаттима, колдун выбрался из волос варвара и спрыгнул ему на руку. Задняя пара конечностей тотчас снова распрямилась. Тоз опустился на шелковый рукав галичанина. Еще прыжок — и Посланец оказался на плече Хаттима и зарылся в мягкий мех воротника.

Стараясь, чтобы гримаса отвращения не обезобразила его красивое лицо, правитель Усть-Галича достал шелковый платок и вытер оскверненную руку. Блоху он не заметил.

Он не заметил ее за ужином, не заметил и позже — когда раздевался, чтобы лечь спать. Тоз оказался в шкафу вместе с одеждой. Тем временем правитель Усть-Галича нырнул в ночное одеяние и растянулся в постели под тонко выделанной медвежьей шкурой.

Когда Хаттим уснул, колдун выбрался из своего убежища. Несколько прыжков по полу — и Тоз вскочил на простыню и пополз. Медвежья шкура казалась настоящим лесом. Продираясь сквозь густой ворс, он наконец добрался до горла Хаттима. Какое-то время его сложные глаза с вожделением взирали, как бьется пульс в сонной артерии галичанина. Потом колдун легко прыгнул на мягкую кожу и прокол ее, точно иглой. Он успел утолить голод, когда Хаттим зашевелился. Спрыгнув вниз, колдун возвратился в свое убежище в шкафу. Еще слишком рано. Пока можно насладиться этим пиром и порадоваться тому, что достигнуто — ибо достигнуто немало. Скоро Хаттим покинет крепость, чтобы вернуться в свое королевство. И лишь только станет ясно, что время пришло, он снова начнет свою работу.

* * *

— Эти грязные дикари повсюду напустили блох.

Разговор происходил в банях Высокой Крепости. Растянувшись во весь рост в горячей воде, Хаттим с раздражением постучал пальцами по горлу, где краснели следы от укусов.

— Блохи? Не видел ни одной.

Кедрин пожалел, что не выбрал другое время для посещения этого общедоступного места. Он не подозревал о присутствии Хаттима, а когда Тепшен шепотом предупредил юношу, было уже поздно. Уйти означало открыто проявить невежливость.

— К тому же скоро зима… не слишком поздно для блох?

— Возможно. Но все же меня покусали. Смотри!

Раздался громкий всплеск — галичанин сменил положение, потом что-то буркнул и извинился:

— Прости… Я опять забыл.

Извинение показалось неискренним, но Кедрин все же примирительно улыбнулся, и Хаттим добавил:

— Поверь мне на слово. Мне так надоели эти проклятые создания…

— Ты завтра уезжаешь.