— …Я сказал — твой отец опять откладывает отъезд.

— Без сомнения, у него есть причина.

Вопрос Хаттима прозвучал почти дерзко, но Кедрин постарался показать дружелюбие. Мнение галичанина его совершенно не интересовало. Куда любопытнее было другое: правитель южного королевства обратился к нему первым. Обычно он не снисходил до разговоров с юношей. Если же разговор был неизбежен, Хаттим отделывался парой фраз и даже не пытался изображать вежливость. Кедрин, в свою очередь, делал все, чтобы пореже сталкиваться с надменным южанином. Это было несложно: галичанин порой целыми днями не покидал своих покоев, а Кедрин, когда не мог вынудить Уинетт разделять его общество, часами упражнялся с клинком, чем весьма радовал Тепшена. Кьо считал, что слепота — не повод для праздности.

— Причина есть, кто спорит, — фыркнул Хаттим, — но какая? Я думал, тебе не терпится уехать.

— Придет время — уедем, — сжато ответил Кедрин.

— В Твердыню Кэйтина — а затем в Эстреван?

— Да, — интересно, зачем спрашивать о том, что и так всем известно?

— И Сестра Уинетт с вами поедет?

У Кедрина отвисла челюсть. Теперь речь пошла о самых сокровенных мыслях. Он стиснул зубы и перевел дух.

— Не знаю, правитель Хаттим, — ответил он официальным тоном. — Это ей решать.

— С такой нянькой будет, наверно, приятнее проводить время, чем с твоим слугой.

Новое оскорбление. Кьо шевельнулся, мелкая волна плеснула Кедрину на ключицы, и юноша почти почувствовал, как Тепшен подобрался.

— Тепшен не слуга, правитель Хаттим, — поспешно произнес Кедрин. — Он свободный человек. Его служба Тамуру — его добровольный выбор и честь для нашего королевства.

— Мои извинения, — небрежно бросил южанин. — От скуки я становлюсь забывчивым.

— Тогда радуйся, что скоро уезжаешь, — парировал Кедрин.

— Я доволен, — отозвался Хаттим. — Я ужасно доволен.

Что-то странное почудилось Кедрину в тоне галичанина. А может быть, и вправду почудилось? Он не видел лица собеседника — а выражение лица сказало бы о многом. Возможно, Хаттиму просто наскучило грубое гостеприимство Высокой Крепости… или здешние холода. Поэтому ему так не терпится уехать домой. Или… было что-то еще?

Вода звучно булькнула, плеснув о края бассейна, потом потекла по каменным плитам, и Кедрин понял, что Хаттим выходит.

— Мы еще встретимся, — пообещал правитель Усть-Галича. — А до тех пор — прощай.

Кедрин прислушался к шлепанью мокрых босых ног. Где-то хлопнула дверь.

— Ушел? — тихо спросил Кедрин.

— Да, — подтвердил Тепшен. — Решил не задерживаться.

— Что за человек… — пробормотал Кедрин.

Кьо фыркнул. Этот звук передавал его мнение лучше всяких слов.

— Ничего, — Кедрин вздохнул. — Недолго осталось терпеть.

— Конечно.

В тоне Тепшена было что-то загадочное.

— Что такое? Что ты увидел?

— А разве ты не слышал?

— Его голос…

Кедрин замолчал. Он искал имя тому, что услышал в голосе Сетийяна.