— Я не могу вернуть ему зрение, — перебила Уинетт. — Я пыталась! Я сделала все, что могла… но моих способностей и знаний недостаточно!

— Возможно, — мягко возразил Бедир. — но Вы можете дать ему надежду.

— Пустую надежду? Неужели Госпоже угодно, чтобы я оскорбляла Кедрина лицемерием?

— Никто этого не требует, — жестко произнесла Сестра Бетани. — Но ты не можешь оспорить очевидного: отчаяние ослабляет его дух. От отчаяния до сомнений — один шаг. Только вера может защитить его от уловок Посланца. И только твое присутствие может вернуть ему надежду. Поэтому я тоже прошу тебя: подумай о просьбе Бедира. Как бы то ни было, последнее слово за тобой, Сестра. Если ты останешься здесь — никто не упрекнет тебя.

— Но он должен понять, что это напрасные надежды! — в голосе Уинетт зазвенела боль. — Я не могу дать ему того, что он хочет… Так какое право я имею давать ему надежду — на то, чего никогда не случится?

— Я не спорю, — согласилась Бетани. — Если ты решишь сопровождать Кедрина, между вами не должно быть недомолвок. Пусть Кедрин знает, что ты идешь с ним как Служительница Кирье, сопровождающая Избранного. И только по велению своего сердца.

Уинетт горько усмехнулась.

— Поддерживать надежду на невозможное?

— Самое большее, что ты можешь — это сказать ему правду, — ответила Старшая Сестра. — Во что он поверит — это его дело.

— Значит, его надежды будут разбиты, как только мы прибудем в Эстреван, — вздохнула Уинетт. — Ты считаешь, это милосердно?

— До тех пор надежда будет с ним, — твердо промолвила Бетани, — а значит, отчаянию не будет места.

Уинетт беспомощно покачала головой. Неужели это истинный путь? Она огляделась. В глазах Бедира застыла немая мольба. Любящий отец, он готов сделать все, что в его силах, чтобы поддержать сына. Взгляд Бетани спокоен и непроницаем, она кажется воплощением Учения Госпожи. Главное — свобода выбора, добрая воля… Наконец, Уинетт посмотрела на Дарра. Король улыбнулся, пожал плечами — и впервые заговорил:

— Я говорю не как твой отец и не хочу, чтобы воля короля определяла твой выбор. Я говорю как человек, которому доверили править Королевствами, и как друг Кедрина. То, что сказала Бетани — правда; то, что сказал Бедир — правда. Кедрин во власти отчаяния, и оно смыкается над ним, как вода. Не могу знать, почему — но я тоже это чувствую: это будет бедой не только для Кедрина, но и всех Королевств. Только поэтому я прошу тебя вместе со всеми. Я не могу и не хочу тебе приказывать. Я только прошу тебя: подумай как следует — и решай сама. А это, возможно, тебе поможет.

Дарр вытащил из складок одежды запечатанный свиток, и Уинетт почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она узнала печать Эстревана.

— Надеюсь, вы простите, что я взял на себя эту ответственность… — Кроткое лицо короля приняло смущенное выражение. — Но мне показалось, что совет Эстревана будет весьма полезен. Не знаю, о чем здесь говорится. Я написал обо всем, что случилось, отправил медри к Морфахскому Перевалу, и Передающие мысли послали весть в Священный город.