|
Затем его внимание привлекли воины, которые медленно шли по широкой улице и бичами гнали перед собой группу людей. Бедир Кэйтин, Ярл… Между ними, шатаясь, бредет Кедрин, а позади него — наследник Кеша. Все в цепях, из ран струится кровь, словно они недавно участвовали в битве. Все четверо подошли к колеснице и опустились на колени. Их глаза застилал страх, они протягивали руки, моля о пощаде. Хаттим увидел, как он сам соскочил на землю. На нем было коронационное облачение, золотое с зеленым, на груди висел королевский медальон. Он увидел, как делает шаг к поверженным противникам, как его губы шевелятся, а Бедир униженно кивает и целует сапоги победителя. И все, кто находился вокруг, — воины, стража, горожане — закричали как один человек. Он услышал этот крик и разобрал слова:
— Хаттим Сетийян! Хаттим Сетийян! Правитель Андурела! Король Трех Королевств! Видение растаяло. Они снова плыли в небе. Тоз увлекал его на север, мимо городов, над которыми всходило солнце Усть-Галича. Вспыхивая и исчезая из виду, перед ним мелькали Тамур и Кеш — обещание власти и славы, превосходящей самые его неистовые мечтания. Эти образы еще сияли в его памяти, когда они вернулись в Нируэн и снова оказались в комнате. Хаттим обнаружил, что по-прежнему лежит на кровати, а перед ним стоит Тоз. Дрожа с ног до головы, правитель Усть-Галича посмотрел на колдуна. — Так ты можешь мне это дать? Тоз молча кивнул. — Но… Два сомнения еще омрачали честолюбивое сердце Хаттима. — Как же Община Сестер? А Кедрин — разве он не Избранный? — Ты сомневаешься во мне? — в голосе Посланца прозвучал такой холод, что Хаттим отшатнулся и помотал головой. — Община Сестер уязвима, как и все приверженцы Кирье, потому что они верят в слабость — в любовь и братство. За что ты выступал, когда Кедрин говорил о мире с Белтреваном? — Я хотел войны, — ответил Хаттим. — Надо было показать им силу… — Кедрин одержим учением Этой Женщины. Он говорил о том, чтобы спрятать меч в ножны; о любви — вместо того, чтобы призывать к войне и крови. Он Ее истинный последователь — как и все они. Я предлагаю тебе Королевства. Ты этого хочешь? Хаттим облизал губы, не сводя глаз с колдуна. Взгляд Тоза больше не завораживал, но пережитое действовало сильнее всяких внушений. — Да, — кивнул он, — хочу. — Но все еще сомневаешься, — казалось, в горле Посланца трутся друг о друга сухие кости. — Ты трепещешь перед мощью Эстревана. Но ты забываешь, что Священный Город далеко. Прежде, чем эти голубые куклы что-то проведают, ты получишь престол Андурела. И тогда будет слишком поздно. Ты будешь распоряжаться в Белом Дворце, а Сестры Андурела окажутся у тебя в заложниках — и в Эстреване пальцем пошевелить не посмеют, чтобы тебе помешать. Конечно, Тамур и Кеш станут роптать — но ни Бедир Кэйтин, ни Ярл Кешский не решатся развязать междоусобицу. Ты займешь город, а Эшривель разделит с тобой ложе. И все будут знать, что Сестрам Андурела придет конец, если хоть кто-то посмеет выступить против тебя. Что же до Кедрина Кэйтина… Я уже позаботился о его судьбе. Думаю, это прольет бальзам на твои раны. Если ты помнишь, он слеп. Сейчас он отправился в Эстреван — надеется восстановить зрение. Как бы не так! Ни Сестры Эстревана, никто другой ему не поможет — пусть обойдет хоть весь свет. Так что… пусть странствует. А семена, которые я посею, дадут всходы. И он встретит свою судьбу покорно, как ягненок. Помни одно, Хаттим Сетийян: тебе некого бояться, пока я рядом. Ты должен только слушаться меня. И ты получишь все, что пожелаешь. Искушение было велико. Хаттим почувствовал, что сомнения рассеиваются, как утренний туман. |
