— Может, вина с медом?

Кедрин кивнул. Он все еще был в смятении, и по коже то и дело пробегал озноб — и от пережитого потрясения, и оттого, что простыни оказались влажными от пота.

Он лежал, приводя в порядок свои чувства. Потом услышал, как вернулся слуга, и ладони коснулась глянцевая поверхность чашки. Ощущение твердой глины в руке успокаивало. Сильные руки подняли юношу и поправили пропитанные потом подушки, чтобы усадить его поудобнее.

— Спасибо, — поблагодарил Кедрин между глотками. Он наслаждался сладким питьем, от которого по телу разливалось тепло. — Мне и вправду приснился дурной сон.

— Немудрено.

Кровать качнулась: Вигранд присел на краешек с типично тамурской непринужденностью.

— Мне перед битвой всегда что-нибудь снилось — такая жуть! Я, бывает, на крик кричал и бился, так что капитан ставил меня в ночные дозоры, чтобы я остальным дал поспать. Это сейчас я слуга — с тех пор, как сандурканец проткнул мне ногу копьем. Помню, мне снилось, что я — вепрь, и у меня клыки сломаны. Я слышу, как трубят охотники, а бежать не могу. Собаки лают, наседают со всех сторон… и тут громадный сандурканец — настоящий великан, наверно, таких и на свете-то не бывает — подъезжает на своей волосатой коняшке и вонзает копье прямо в меня. Капитан — Рамур его звали, теперь-то он давно уже умер, — разбудил меня и сказал, что, если я не могу спать спокойно, он перережет мне горло… что из-за меня остальные заснут в седлах, а завтра будет большая драка… Все допили? Вот и славно, давайте, я возьму… В тот день меня и проткнули, хотя не думаю, что это как-то связано со сном. А после…

Он замолчал. Кедрин тихо похрапывал во сне. Вигранд улыбнулся, осторожно поднялся с кровати и повыше укрыл юношу одеялом.

— Добрых снов, Кедрин. Выспись как следует — впереди трудный путь…

Он тепло посмотрел на юношу. Когда еще доведется свидеться — если вообще доведется… Прихрамывая — напомнила о себе старая рана, — слуга вышел в прихожую, где устроился на собственной кровати и сразу уснул. Этой ночью он снов не видел.

Остаток ночи Кедрин тоже проспал спокойно. Кошмары больше не тревожили его. Однако когда он проснулся, подробности сновидения всплыли в его памяти с пугающей ясностью. Кедрин чувствовал себя совершено разбитым, словно не спал полночи. Было еще рано, домочадцы только начали вставать. Юноша натянул одежду и кликнул Вигранда, чтобы тот отвел его в баню. Обычно купание помогало освежить голову. Тепшен был уже там: уроженец востока имел привычку купаться после пробуждения и перед сном.

— Как погода? — спросил Кедрин, погружаясь в бассейн.

— Еще только светает, — отозвался кьо. — Но я думаю, подходящий день для поездки.

Кедрин усмехнулся. Только Тепшен мог назвать это путешествие «поездкой»… хорошо, что не «прогулкой».

— Долго нам добираться до Фединского Перевала? — осведомился юноша.

— Все зависит от Сестры. Будь мы одни — возможно, дней двадцать, смотря по погоде. Но Сестра… я не знаю, как она сидит в седле.

Кедрину как-то не приходило в голову спросить Уинетт, умеет ли она ездить верхом. В голове мелькнула тревожная мысль.

— Ты недоволен ее присутствием?

— Как я могу? — ответил кьо. — Ты в ней нуждаешься.

— Да, — тихо повторил Кедрин. — Нуждаюсь.

Тепшен Лал уловил скрытый смысл его заявления. Он прищурившись поглядел на юношу, окутанного клубами пара — так мог бы смотреть отец на сына.

— Твоей цели достичь нелегко, — произнес он жестко, — но будет еще труднее, если твое сердце в смятении.